Чтение онлайн

Наконец, она насытилась. Откинулась на высокую, (специально сделанную, чтоб не сутулилась), спинку стула, зевнула и произнесла царственным тоном:

— Я вами довольна!

Опустила голову на руки. И тут же за столом уснула.

Служанки перенесли ее в спальню. Раздели, укрыли легким льняным покрывалом и долго стояли рядом, впившись в нее глазами.

Во сне Неф была еще красивее.

Главная встреча произошла на следующий день ближе к вечеру. Неф сидела в маленькой беседке, поджав ноги под скамейку. Под потолком, на едва заметном выступе пристроилась уже знакомая пара любопытных воробьев. Они просто сгорали от нетерпения.

Длинные тени от высоких пирамидальных сосен тянулись через весь сад резкими, темными полосами и казались нарисованными.

Еще задолго до окончания ужина, Неф услышала знакомый топот ног по дорожке.

В беседку вошел Эйе. Стукнулся по привычке головой о притолоку, но даже не заметил этого. Он, не отрываясь, смотрел на Неф.

Нависла гнетущая пауза.

— Ква-ква! — пискнула Неф. Так, на всякий случай.

Эйе отрицательно помотал головой и, тяжело вздохнув, опустился на скамейку напротив Неф.

— Это не ты, лягушонок! — со всей прямотой, заявил Эйе. Еще раз помотал головой и добавил. — Тебя подменили.

— А так…

Неф засунула мизинцы в рот, растянула его в разные стороны и, как могла, выпучила глаза.

Пара воробьев под крышей беседки возмущенно зачирикали.

— Так… получше… — неуверенно сказал Эйе. Но сомнение в его голосе все-таки осталось.

«Я люблю тебя!» — чуть не вырвалось у Неф. «Любила всегда! Еще до своего рождения! И буду любить вечно!».

Но вместо этого она сказала:

— У тебя очень усталый вид.

Эйе смотрел на нее во все глаза. Лицо его менялось ежесекундно. Но совсем не так, как бывало, когда он корчил забавные рожи.

— Послушай, Неф! — каким-то незнакомым, почти официальным тоном сказал Эйе. — Ты уже совсем взрослая. Теперь у нас будут другие отношения.

— Хорошо! — послушно кивнула Неф. — Будет, как скажешь.

А сама подумала: «Будет так, как решила я!».

Другое дело Крикла. Она узнала бы Неф, даже если б та переделалась в эфиопку. Еще утром она все оценила по достоинству.

— Лягушонок! Ты что с собой наделала-а! — вскричала она, в ужасе всплеснув руками. — Кто это тебя… так?

Мгновенно сообразила, «кто ее так!». И тут же перешла на свой родной, нубийский язык.

— Трын, туру, тын, этому Нахту! Трум, бум, туру, дык!

— Что значит, «туру, тын, дык»? — поинтересовалась Неф.

Крикла как-то странно дернулась и покраснела.

— Вырастешь, узнаешь! — отрезала она.

— А «Таратумбия»? — спросила Неф.

— Еще хуже. — пробормотала Крикла и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Неф не настаивала, хотя ей очень хотелось знать, что означает «Таратумбия». В поместье уже очень многие так выражались.

Встретилась Неф и с Хотепом. Специально подкараулила его у большого пруда. Он шел с удочкой в руках и смотрел себе под ноги.

Неф вышла из-за дерева и встала на его пути. Хотеп поднял глаза и, естественно, остановился, как вкопанный.

Хотеп сильно изменился за это время. Подрос и стал совсем какой-то непропорциональный. Худые, очень тонкие ноги. Длинное, узкое, как у лошади, лицо с выдающимся вперед подбородком. Большой нос и крупный рот с отвислой нижней губой.

Но глаза, глаза стали совсем другими. В них появилось что-то новое… Какая-то затаенная грусть, что ли.

Некоторое время оба молчали. Рассматривали друг друга.

На дорожках вокруг пруда в этот час не было ни души. Только пара проворных воробьев с соседнего куста о чем-то громко и настойчиво чирикали. Явно предупреждали Неф об опасности.

— Ты все еще… злишься на меня? — опустив глаза и чуть отвернувшись в сторону, спросил Хотеп.

— Что ты! Я забыла давным-давно! — с готовностью соврала Неф. Она, действительно, уже давно хотела его простить. Все как-то подходящего случая не было.

Опять оба долго молчали. Воробьи на кусте замерли в ожидании.

— Я пойду? — неуверенно спросил Хотеп.

Неф пожала плечами и отступила чуть в сторону. Хотеп, не оглядываясь, пошел к пруду. Ходил он тоже довольно странно. Передвигался на своих тонких, длинных ногах, будто на ходулях.

Неф смотрела ему вслед и вдруг ей стало его безумно жалко. До слез. Подобное чувство она испытала только раз в жизни, когда увидела молодого пса с перебитыми задними лапами. Пес был совсем молодой и веселый. Он все пытался присоединиться к своре играющих щенков и не мог. Не мог угнаться за ними.

В четырнадцатом веке, (до Новой эры!), в Египте непосредственно само Время вело себя чрезвычайно своеобразно. То горячим арабским скакуном неслось вскачь, только минуты искрами вылетали из-под копыт, то ползло медленнее самой ленивой черепахи. Иные дни тянулись явно больше недели, другие мелькали быстрее взмаха ресниц.

Впрочем, египтяне мало обращали внимания на него.

Время текло само по себе, люди жили сами по себе. Строили речные суда и храмы, возделывали поля и добывали в горах руду, выходили замуж, женились, рожали детей и уходили в другой мир. В мир теней. И были убеждены, дети появляются тоже из того мира. Одни уходят, другие приходят. Это в порядке вещей.

И регулируют эти потоки сами Боги.

Каждое посещение Главного храма, хранилища папирусов, приносило Неф все новые и новые открытия. Она абсолютно четко поняла, в ее стране престолонаследие передается исключительно по женской линии. Вот так! Но главным, все-таки, является фараон.

Во время самого последнего посещения храма, Неф сделала просто ошеломляющее открытие! Единственной законной наследницей трона фараонов является она, это ясно. Но чтоб взойти на трон она должна выйти замуж. И не за какого-то там, первого встречного. Она должна выйти замуж …за Хотепа!?

Неф гнала свою маленькую колесницу по пыльных улицам Фив. Что есть силы хлопала бичом в воздухе и резвая кобылка неслась во весь опор. Прохожие в испуге шарахались в стороны и удивленно покачивали головами. Охранники-эфиопы, как ни старались, на своих неуклюжих, громоздких колесницах никак не могли угнаться за ней.