Чтение онлайн

Дан убрал ладони и подошёл к камину. Засунув руки в карманы, он покачивался с пятки на носок, смотря на пляшущие лепестки пламени, и молчал. Я не спешила лезть к нему с расспросами. На лице художника застыло задумчивое и несколько трагичное выражение.

– Почему шутка? – наконец произнёс он. Когда повернулся ко мне, глаза были спокойными, как у человека, который уже давно для себя всё решил. – Такими словами не разбрасываются, Рика. Особенно в высшем обществе.

– Тогда я ничего не понимаю, – я устало зажмурилась и встряхнула головой. – Абсурд какой-то. Мне врать следователю о пылких чувствах?

– Врать не надо. Ангелидис сразу поймёт, что ты неискренна. А это, в свою очередь, вызовет вполне обоснованные подозрения.

– Ангелидис?

– Следователь Диметрий Ангелидис. За глаза его называют Демоном. За скверный характер и звериное чутьё. Он прекрасно разбирается в людях, так что не пытайся его обмануть.

– Он мне напомнил Берию, – призналась я. Поджала губы и внимательно посмотрела на Дана: – Откуда тебе известно, как следователя называют за глаза?

– За свою пятнадцатилетнюю карьеру он отправил в тюрьму не только мелких преступников, но и нескольких крупных чиновников.

– Впечатляет. И всё же я не понимаю, что мне ответить, если Ангелидис спросит про свадьбу?

Дан тяжело вздохнул и запрокинул голову, прикрыв глаза.

– Скажи, что брак по расчёту. Чтобы выйти замуж, необязательно ждать большой и светлой любви.

Я скривилась и хотела возразить, но в этот момент дверь в библиотеку открылась, и полицейский позвал меня.

В кабинете царил приятный полумрак. Ярким пятном желтела настольная лампа с тяжёлым абажуром. «Берия» склонился над столом и что-то усердно зачёркивал в блокноте. Он бросил на меня взгляд исподлобья и снова уставился в исписанные листы.

– Госпожа Романовская, присаживайтесь.

Услышав своё имя, я невольно вздрогнула и похолодела. Голос «Берии» звучал мягко, проникновенно. Однако в нём слышалась тяжесть, которая свойственна облечённым властью людям. Таким не нужно ни представления, ни чина, чтобы дать понять, кто главный. И чем больше я смотрела на следователя, тем опаснее казался мне этот человек.

Наконец, он оторвался от записей и уставился на меня. Под пристальным взглядом я окончательно стушевалась, почувствовав себя жалкой и беспомощной.

– Госпожа Романовская, вы были знакомы с покойным Эрихом Степлмайером?

Я покачала головой.

– Я была наслышана о нём. Но лично знакома не была.

– А с кем из гостей вы были знакомы?

– Кроме господина Ларанского, ни с кем.

– Насколько мне известно, сегодня был закрытый вечер памяти князя Эдмунда Ларанского. Как вы оказались на нём? Расскажите всё, что было.

– Дан лично пригласил меня. Он встретил меня. Мы прошли в зал, где Дан представил меня своим друзьям. А потом… Потом услышали крики. Это всё, что я могу сказать вам о вечере.

– Что вам известно об отношениях между князем Даном Ларанским и господином Эрихом Степлмайером?

– Ничего. Я ни разу не видела Эриха. Возможно, у них и были какие-то взаимоотношения, но мне ничего не было об этом известно.

– А какие у вас были отношения с князем Ларанским? – Ангелидис откинулся на спинку стула, не отрывая внимательного взгляда.

Повторное упопоминание титула мне казалось нелепым. Дан не скрывал своего аристократического происхождения, но никогда не бравировал им. Как и Эдмунд.

– С которым из?

– Вы знали Эдмунда Ларанского?

– Видела всего раз в жизни, когда он приезжал в усадьбу. Накануне своего последнего дня рождения.

По лицу следователя скользнула тень. Настолько быстро, что я не успела её разобрать.

– Каковы были отношение между Эдмундом и Даном Ларанскими?

– Дружескими. Я бы даже сказала тёплыми. Но, увы, сложно что-то разобрать, когда видишь человека всего один раз.

– А каковы ваши отношения с господином Ларанским?

– Рабочие, если можно так выразиться, – ответила я с натянутой улыбкой. Внутри царапнуло неприятное чувство.

Похоже, что Ангелидис уловил мою неуверенность. Он буквально вцепился в неё, как пёс – в кусок мяса. Следователь подался вперёд и, чуть наклонив голову, проговорил:

– Присутствующие показали, что Ларанский представил вас как свою невесту.

– Да, это так.

– Когда свадьба?

– Когда закончится расследование. Сейчас не самый подходящий момент для подобного торжества.

– Говорят, что Эрих Степлмайер был крайне восхищен одной из картин господина Ларанского.

– Дан – великий художник, его полотнами невозможно не восхищаться.

– Согласен, но всё же господин Степлмайер был буквально одержим одной.

– Вы про «Незнакомку»? – я раздражённо повела плечами. Хождение вокруг начинало выводить из себя. Но, с другой стороны, я осознавала, что это работа следователя – вывести человека на эмоции, чтобы тот рассказал больше, чем хочет.

Ангелидис молча кивнул, ожидая моего ответа.

Я устало вздохнула и прикрыла глаза. Любая эмоция могла толковаться неправильно.

– Все знали о страстном желании Эриха приобрести картину у Эдмунда. Говорят, что она напоминала ему о покойной жене. Но я не вижу взаимосвязи между одержимостью Степлмайера и нашими с Даном отношениями.

Ангедилис холодно улыбнулся. Зловеще блеснули маленькие очки.

– Как долго вы знаете господина Ларанского?

– С тех пор как начала работать у него в мастерской. Это около трёх месяцев.

– Каким он кажется вам человеком?

– Сдержанным, хорошо воспитанным, в меру тактичным. Умеет обращаться с женщинами. Дан горит своим делом. Искусство – это его жизнь. Знаете, такие люди очень притягательны.

– Вам не кажется подозрительным, что господин Ларанский решил познакомить сейчас вас с близким кругом, в который входил Степлмайер?

– Отнюдь. Если бы Дан решил раньше меня познакомить со своими друзьями, то в качестве кого? Как натурщицу? Знаете, существует грандиозная разница между тем, как мужчина представляет свою женщину. Одно дело, когда говорят: «Это натурщица». И совершенно другое «Это моя будущая супруга». В первом случае к женщине относятся легкомысленно, с пренебрежением. В умах многих эта профессия сравни проституции. Одну натурщицу всегда можно заменить другой. Всё легко и безответственно. А теперь попробуйте также отнестись к женщине, которую называют будущей супругой. Чувствуете разницу? – я устало усмехнулась. – Казалось бы, пустяк. Но именно она меняет отношение в целом. Ведь дьявол скрывается в мелочах, не так ли, господин Ангелидис?

Конец ознакомительного фрагмента.