Чтение онлайн

Милиционер поглядел в окошко. Луны не было видно. Он сурово насупился и сказал:

– Но-но, нечего мне тут лапшу на уши вешать. А вы тоже с Луны?

– Нет,- ответил Незнайка,- но я вроде бы тоже иностранец.

– Тоже со своими деньгами?

– Нет, у нас вообще деньги не приняты. Видите ли, мы попали сюда случайно.

– Все случайности закономерны,- загадочно высказался милиционер.

– Это как это?- спросил Незнайка.

– Диалектика,- объяснил милиционер и хитро подмигнул,- случайности закономерны, а закономерности случайны. Понятно?

Все трое помолчали.

– Хорошо,- сказал Спрутс,- что нам нужно делать, чтобы помочь вам исполнить служебный долг или хотя бы не мешать вам его исполнять?

– Вообще-то вам лучше во всем честно признаться,- изрек милиционер еще более загадочную фразу.

– В чем?

– Известно в чем.

– Мы не понимаем.

– Ну вы как дети. Смешно вас слушать.

– Ну а все-таки?

– В том, что вы есть Мига и Жулио, известные преступники. И нечего отпираться. Вас опознали. Ваши сообщники уже во всем сознались.

– В чем сознались?

– Известно в чем.

Вновь повисла пауза. Милиционер спокойно смотрел на путешественников, видимо ожидая, что они вот-вот признаются в немыслимых преступлениях.

Незнайка не выдержал первым и спросил:

– А что такое паспорта?

Милиционер показал маленькую книжечку с фотографией.

– А зачем они?

– Как же зачем? Ну вы как дети, честное слово. Ведь у пылесосов есть паспорта? Есть. У телевизоров есть? Есть. У стиральных машин есть? У любой вещи есть. А почему у коротышек не должно быть? Чем они хуже?

– Гм... Логично,- сказал Спрутс.

– Я сам знаю, что логично, а что нелогично,- заявил милиционер и зевнул. Он посмотрел в окно, где из-за туч выглянул краешек Луны.

– Ага! Итак, вы живете на Луне.

– Да, живу. В городе Брехенвилле.

– Ага, в Брехенвилле, значит. Ну и как там?

– Ничего себе.

– Отвечайте на вопрос.

– В принципе неплохо.

– Так, понятно, значит, не хотим по-хорошему разговаривать.

– Почему же не хотим,- возразил Спрутс,- мы же отвечаем на ваши вопросы.

– Нехорошо вы отвечаете. С подтекстом. С подковырками. Нехорошо.

– Да как умеем.

– Ну что ж, раз вы только так умеете... Я вас упрашивать не буду.

Посмотрим, что вы скажете Свистулькину. Он как раз скоро должен прийти. Вы там все такие на Луне, в вашем этом Брехе... Как-как город-то называется?

– Брехенвилль.

– Ну и что там в вашем Брехенвилле происходит?

– Там живут коротышки,- ответил Спрутс.

– И где они там живут?

– В домах.

– Значит, в домах. На Луне.

– Ну не совсем на Луне, внутри. Там у нас города целые.

– Ага, города внутри Луны. С домами. И из чего они, дома эти, сделаны?

– Из камня, из железа, из бетона.

– И вы там живете... На каком этаже?

– Я в пентхаузе живу. Наверху то есть. Мы, богатые и уважаемые коротышки, обычно живем в пентхаузах, на крышах небоскребов.

– Значит, внутри Луны есть дома, сделанные из камня, железа и бетона. И вы там, богатые и уважаемые, живете. В этих небоскребах, значит, в пентхаузах всяких. В кондоминиумах, всяческих дормиториях.

Так?

– Ну да. Не в саклях же.

Это слово произвело на милиционера неожиданное действие.

– Сакля! Сакля!- закричал он, подпрыгнув на стуле,- вот оно, "сакля"! Ну конечно! Рифма к слову "пакля"! Я же столько лет искал ее! И точно, жилище горца! Сакля-пакля! Ха! Урра! Сейчас попробую...

И вот, зашел я в твою саклю, а ты тарам-пам-парам паклю... Годится!

– Так вы еще и поэт?- криво усмехнулся Спрутс.

Милиционер густо покраснел:

– Ну, вообще-то я только учусь. Настоящий поэт- это Свистулькин, наш начальник отделения!

– Ах, вас тут двое таких?

– Почему двое? У нас все милиционеры поэты. Без этого в милицию не берут. Чины назначаются по глубине поэтического чувства. И по афористичности приказов и лозунгов.

– А преступников ловить?

– Чтобы ловить преступников, нужно иметь соответствующий боевой настрой, это сродни вдохновению. Если стихов не пишешь, то вдохновения никогда не почувствуешь. Тогда и боевой настрой не сможешь в себе вызвать. Преступники хитры и их так просто не поймаешь. Да, да... сакля! Вот оно! Вы видно, знаете толк в стихах.

В милиции не служили? Сейчас...

Он порылся в столе и извлек густо исчерканную бумагу.

– Вот, слушайте. Это мое лучшее стихотворение, вернее оно будет лучшим, когда я его закончу. Там вроде бы все слова на месте, но чего-то не хватает. Я это чувствую. Сейчас вы его прослушаете и скажете, чего не хватает. Тут, правда, еще начало подкачало... В общем, так:

Там, где лес от совиного крика

Дрожит и не видно ни зги,

Крадутся Жулио и Мига,

Подлые наши враги.

Спят коротышки в час поздний,

Но враги не умерили прыть.

Жулио плетет свои козни,

Мига мешает нам жить.

Схватить Жулио и Мигу!

Возмущены города.

Наказать Жулио и Мигу!

Гудят по стране провода.

Жулио и Мига не смеют

Счастью мешать и труду.

Положено им возмездье,

Поверьте, они не уйдут!

– Ой, что же это такое, братцы!- пролепетал Незнайка.

– Ну как?- спросил милиционер.

– Бесподобно,- сказал Спрутс и незаметно подтолкнул Незнайку. Тот вжался в стул и во все глаза смотрел на милиционера. Он узнал его - это была точная копия поэта Цветика, вернее это был Цветик собственной персоной, просто трудно было его сразу узнать в форме милиционера.

– Да, превосходные стихи,- продолжил тем временем Спрутс,- прямые мужские слова! "Схватить Жулио и Мигу!" Ух, как это правильно! Эти негодяи вместе с этим иудой Крабсом украли у меня миллион. Сейчас мне уже все равно, но тогда я был зол и, если бы обладал таким же несравненным поэтическим даром, я не мог бы выразиться точнее.

Браво! Браво! Настоящее, лапидарное искусство!

– Как вы сказали, "лапидарное"?- переспросил милиционер-Цветик, густо покраснев от обилия похвал.- Значит, вам понравилось?