Чтение онлайн

— Нет!

Здесь незачем лгать. Здесь никого нет.

— А …ты?

Может, и меня нет. Но есть ты. И ты попал сюда не по чьей-то воле, а по своей. Разве не так? Тебе трудно признаться даже себе? Бедный, бедный Арнайя Тэриньяльт. Бедный слепой Арнайя Тэриньяльт.

— Чего ты хочешь от меня???

А чего ты хочешь?

— Да будь ты проклят, я хочу выйти отсюда! Я хочу жить!

Выходи и живи.

— Как, куда? Ты же сам знаешь — я слеп!

Тогда почему ты не просишь помощи? К чему все эти "не боюсь тебя", "кто ты такой"? Почему ты не скажешь — я просто слепец. Я хочу выйти отсюда. Почему ты так слеп и горд? Почему ты так боишься быть честным?

— Я не могу быть слабым!

Разве сила в отрицании собственной слабости, Арнайя Тэриньяльт?

Арнайя Тэриньяльт тяжело дышал, слезы катились по щекам.

— Я не могу быть слабым. Мои люди надеются на меня!

Как думаешь, что они делают сейчас? Ты велел им уходить — но ведь они не уйдут. Они верны тебе так же, как ты королю. О котором ты, однако, все же подумал плохо, разве не так?

— Да…

Вот. Они не уйдут. Они полезут во тьму, один за другим, и умрут. Как и ты умрешь, если не выйдешь. Еще раз — ты хочешь выйти?

Арнайя Тэриньяльт уткнулся лбом в пол.

— Да, — простонал он.

Так выходи.

— Куда мне идти?

Выход везде. Просто осмелься сделать пару шагов. И поймешь, что я не лгу и мне ничего от тебя не надо. Но вот что ты с этим будешь делать, Арнайя Тэриньяльт.

Ощущение присутствия исчезло. Арнайя остался во тьме. Он был раздавлен. Ложь или правда? Если правда — то как же он жалок, если выход был везде, и он просто ползал по камню, как тупая муха! И какое это унижение будет — принять такую милостыню!

Или все ложь? Тогда… выхода нет?

Тогда он мертв.

Ведь всего лишь надо — поверить и сделать шаг. Шагни, Арнайя Тэриньяльт. Просто шагни…

Он стиснул зубы, сделал шаг, упал вперед…

…и влетел прямо в живот Фагерне.

— Господин! Вы живы! Вы живы! — в голосе юноши звучала неподдельная радость.

Арнайя Тэяриньяльт упал и заплакал, стиснув зубы.

Диэле подбежала к нему.

— Ты не ранен, господин?

Она осеклась, увидев магическим зрением его ауру. Обычно она была спокойно-голубой, но с каким-то красноватым отливом. Сейчас красное ушло, но по краю шла еле заметная золотистая кайма. Диэле не могла понять, что это.

— Мы возвращаемся, — прошептал Арнайя Тэриньяльт.

— Ты… ты что-то видел?

— Нет. И мы не будем больше ничего искать. Поставим здесь границу, как и везде. И возвращаемся.

***

Королевский холм праздновал окончание Объезда. Сила короля снова текла в земле, уговор с ней был подтвержден, впереди еще год радости и безопасности, так почему не ликовать?

Две королевы сидели на галерее над Королевскими садами. Внизу мерцали разноцветные огоньки. Некоторые двигались, потому, что это были праздничные фонарики в руках у гуляющих. Другие огоньки плыли по ручьям и исчезали в гроте, уходя куда-то в недра горы. Может, они доплывают до самого Провала. Или до шахт Дневных.

Журчания фонтанчиков слышно не было из-за музыки. Красивый низкий мужской голос вел мелодию, которую то подхватывали, то отпускали лететь вольно, то переплетали изысканными украшениями две лютни, виола, флейта, маленький барабанчик и колокольчики.

Это был просто певец, не бард Дневных, которые вызывают песней зримые образы. Образы возникали сами по себе, в душе. Может, он пел вовсе не об этом, но от песни щемило сердце, и невыразимая печаль охватывала душу.

— Воистину, это последний раз, — тихо прошептала Асиль.

Сэйдире украдкой рассматривала ее. Годы не очень изменили Альденне Асиль. Она всегда была тоненькой, такой же тонкой оставалась и теперь. В белых волосах седина не заметна. Но темных теней вокруг глаз не скроешь, да и лицо потеряло округлость и стало острым, складки залегли возле губ. Асиль слушала песню. Слова отсюда трудно было разобрать, только голос, чудесный голос долетал до самых высот.

— Я не верю в "последний раз", — ответила Сэйдире.

— Ты что-то знаешь? — по-птичьи повернула голову Асиль. — Скажи мне!

— Я не знаю ничего. Просто не верю.

Асиль сложила ладони, склонила голову набок.

— Я завидую тебе.

Сэйдире подняла брови.

— И я хочу, чтобы ты знала, Лебединая госпожа — брат моего покойного мужа, а потому и мой брат, твой супруг тебя любит. И я завидую тебе, потому, что меня некому любить и мне любить некого.

Лицо Сэйдире стало странным. Она опустила взгляд, потом вдруг потянулась к Асиль и обняла ее. Асиль ощутила внезапное огромное облегчение, прилив тепла. Веки отяжелели, нос и губы мгновенно распухли, глаза наполнились слезами. В плечо тоже уткнулось что-то мокрое. А потом обе женщины постыдно разревелись на глазах у служанок, щебетавших в уголке у столика со сладостями.

— Ты такая красивая, я все время тебе завидовала! — хлюп.

— Да чему завидовать! Таких золотых волос ни у кого нет, и глаза, как у кошки! Драгоценной лунной кошки! И у тебя такая красивая грудь, все мужчины только на тебя и смотрят! — Шмыганье носом.

Служанки с опаской смотрели на дам, застыв над полными кубками. У кого-то изо рта выкатился орешек в меду.

— Что уставились? — рявкнула по-львиному Сэйдире. — Несите еще вина, сороки!

Асиль, размазывая по лицу тушь и белила, бросила взгляд вниз и вскочила.

— Ты только посмотри! — ахнула она. Сэйдире тоже подошла к перилам. — Она с моим Тианальтом! А ведь говорили, что она с моим братом!

— Это что такое? — закричала Сэйдире. — Майвэ, ах, мерзавка! Сколько же интересного я узнаю, оказывается! Аште, быстро вниз, тащи сюда мою дочь и Тианальта… пригласи к столу. Быстро!!!

Это была безумная ночь, ночь вне закона, и возможно было все. Майвэ не ожидала увидеть Тэриньяльта в садах. Она не знала, что он вернулся. Но сейчас он шел прямо к ней, словно видел ее. Вирранд Тианальт замедлил шаг, мгновенно осознав, что здесь и сейчас случится что-то только для этих двоих. Внезапный жар прокатился по телу Майвэ, от головы к ногам, кончики пальцев засвербило, словно из них вот-вот готовы были вырваться язычки пламени. Она, словно подхваченная ветром, легкая-легкая, полетела к главе дома Ущербной Луны, а тот раскинул руки, широко улыбаясь. И было это на глазах у всех, а им было все равно. Такая это была ночь, замыкавшая годовой круг.

— Что ты скажешь мне? — еле пискнула Майвэ, когда Тэриньяльт крепко-накрепко прижал ее к себе.

— Я скажу — забирай меня, госпожа. Я больше не могу и не хочу бежать и сопротивляться, и будь что будет.

— Да что ж это такое! — ахнула, глядя сверху, Лебединая госпожа Сэйдире. Надо сказать, не так много гнева было в ее голосе.

— Такая ночь, сестра, — всхлипнула Асиль Альдьенне, Ледяной Цветок Тэриньяльтов.

В галерею скользнула Аште, поклонилась, сложив руки в коленях, пропуская Вирранда Тианальта. Воцарилось странное, неуютное молчание. Сэйдире тяжело дышала, ее распирало от гнева непонятно на что и на кого, и эта самая неопределенность злила еще больше. Она понимала, в ужасе понимала, что все неправильно, что она сейчас сделает что-то непоправимое, но это было сильнее ее.