Чтение онлайн

Я не успел ответить на этот вопрос, так как раздался телефонный звонок. Семисотов схватил трубку.

– Какой? Давно? Мост горит, - пояснил он нам.
– Без меня справитесь?

– Меня Мариной зовут, - сказала хозяйка, пока пожарный вел разговор.

– Гена, - бросил я.

– Будем знакомы?
– Она вновь подняла рюмку. Я решил, что одной бутылкой меня не споят, и вновь опрокинул в себя свою.

– Семисотов. Александр. Майор, - вернулся за стол пожарный.
– Возглавляю ВПЧ. Вот и познакомились. А я думаю, чья это трель звонка? Открываю - вы.

– Подполковник, - сказал тогда я.
– Отдел по борьбе с преступностью.

– Вы уж простите. Я сразу же пожалел, как ударил вас. Если б вы знали, как это меня гнетет. Растерялся от неожиданности. Испугался - не за себя, за нее. Хорошо, что вы, проявив мудрость и мужество, уже не так сердиты на нас.

– Давайте от всей этой возни перейдем к делу, - сказал я.
– Что вы делали там, в чужой квартире? Ворвались воровским манером. Напали на сотрудника милиции. В чем изюм? За казной пожаловали?

Удивились. Переглянулись. Потом уставились на меня недогадливо, уповая на то, что не умею читать по глазам. Я в свою очередь в упор глядел на обоих: в глазах правды нет, но позами выделяют внимание.

– За какой казной? Нет, мы конечно наслышаны. Но вот Марина с ним год прожила, ничего про казну от него не слышала. За шкатулочкой мы заходили, - сказал Семисотов.
– Мы и днем у него были, так выгнал. А там безделушки ее, в шкатулочке, она их припрятала, чтоб не пропил, да не забрала вовремя, думала, что не окончательно ушла от него. А нам сейчас деньги очень нужны. Надоел такой уровень жизни.

– Разве можно жить нормально в этой норе?
– сказала Марина.
– С таким ограниченным метражом.

– Так шкатулочку прихватили?

– Прихватили, - вздохнул он.
– Мы люди скромные. Небогатые пока.

– Всё на месте?

– Всё, всё.

– А чего вздыхаешь?

– Так. А казна - что. Поветрие. Поверье. Можно и в России красиво жить, если конечно дупло дублонов найти или некий заколдованный клад. Так вранье?

– Даже если и правда, то это чужое, - наставительно сказал я.
– То есть совесть надо иметь. А то против совести, как против шерсти. Себе дороже.

– Да. Ведь сейчас как? Сначала хапнем, а о душе после думать будем, - подержал эту мысль майор.

– Шурик, ты чем шуршишь?

– Газетка...

Я поморщился.

– Что с вами?

– Голова...

– Рыба с головы гниет, - сказал Семисотов.

– Шурик...
– укорила Марина.

– Извините.

– Ты меня сзади ударил

– У меня не было времени вас разворачивать. Вы тоже хороши, набросились на сожительницу.

Устал я с ними пить малыми порциями. А посему встал и направился к выходу. Тем более, что миссию свою счел выполненной. Пистолет у меня. Налетчики посрамлены. Выпита за их счет бутылка и съедено полпирожка.

– Вот это я понимаю, - бормотал у меня за спиной Семисотов, провожая до двери.
– Пришел белый человек и всех победил. Вы очень гуманно с нами побеседовали. Так нас простили?

– Пощадили - и то хорошо, - буркнул я.

– Да, да... Отлично. Вы б мне не заняли ненадолго долларов пятьдесят?

Одни, подвыпив, становятся злее. Другие - добрей. Я - добрей, но денег ему не занял. Спустился вниз. Навстречу новым событиям.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Как с ума все снялись, - сказал Антону Сысоев, знакомый коммерсант и друг детства, разменявший золото на рубли и предоставивший автомобиль.
– Расхватали весь туристический реквизит, включая накомарники и палатки.
– Он выглядел довольным, раскидав за хорошую цену весь залежалый товар.
– Даже болотные сапоги сопревшие сперли. Лодку? А ты в какую сторону? Если на Печатное, то у меня там плоскодонка в камышах на цепи сидит. Цепь на замке, но ключа нет. Просто колышек выдерни.

Двухместную надувную лодку, в заплатах и со следами опрелостей, Антон все-таки приобрел у невзрачного мужичка, торговавшего старьем, который просек конъюнктуру и меньше чем за сумасшедшие деньги не соглашался ее уступить. Но Антон расплатился щедро.

– Купите еще весла к ней, - предложил продавец, увидев такие деньги. Антон купил.

Часам к четырем пополудни снаряжение было доставлено. Тем же грузовичком, что подвозил продукты днем раньше. Закупленное перенесли в дом. Далеко не все из списка удалось разыскать.

– Ты зачем машину отпустил?
– напустился на Антона матрос, отошедший от самоповешенья и принявшийся вновь грубить.
– А эту нежить на себе понесем?
– Он ткнул пальцем в контуженного, который, ковыляя по двору, волочил весла. Артиллерист сильно выворачивал левую ногу.
– Я на такие нагрузки не рассчитан. И эта переносная персона тоже пусть не рассчитывает на меня. Ты только взгляни на это тело, изношенное до дыр. Корпус подкашивается. Кренится набекрень. Ногу свело с ума.

Антон отметил, что все были при оружии, не очень его тая. На Павличенко висел длинноствольный LP0,8 - артиллерийская модификация парабеллума с кобурой и прикладом, который очень мешал ему. Но расставаться с ним или сменить его на более компактное вооружение штабс-капитан, очевидно, не желал. У матроса на плечевом ремне болтался маузер. У Смирнова - австрийский манлихер 1905 года. У полковника был наган. Изольда и доктор, если и имели оружие, то не держали его на виду.

– Вы весьма несерьезный матрос, - сказал доктор, видевший, возможно, в искалеченности артиллериста личный промах.
– В конце концов, мы живы, а это не каждый может о себе сказать.

– А...а...ас..
– приступил к произношению искалеченный.

– Осел, - перевел поручик, адресованное матросу, найдя этим звукам буквенный эквивалент.

– Язык не повинуется. Произносит только пустые звуки, не слагаемые в слова. Безо всякого доктора диагностирую третью степень испорченности, - продолжал матрос.
– Но что удивительно, можно, оказывается, и с этим жить. Предлагаю оставить этого штабса в подвале. Он только будет отравлять нам радость существования. Пожертвовать одним членом, чтобы сохранить многочлен. Ты уверен, что правильно его перевел?

– Быть может, соберетесь с духом и убьете его?
– сказал Смирнов.

– Да ты юноша с юмором. Как же его убьешь? Дохлый и так. Только искалечишь еще пуще. И что вы глаза таращите? Снова дуэль?

– Да вы не нервничайте, - сказал полковник.

– Да у меня и нервов-то нет. Нечем нервничать. А с этим что-нибудь делайте. Я его, неуклюжего, на себя не взвалю. Да и геологиня вряд ли дойдет.

– Как бы тебя самого тащить не пришлось, - сказала Изольда вполголоса.
– Уж если кто здесь и лишний, так этот шпион.

– Я б на вашем месте, мадмуазель, держался от этого артиллериста подальше. Может, вы не знаете, но проглоченная лягушка может быть причиной беременности. А ну скакнет из его кармана да вам в рот?

Штабс-капитан не выдержал. Несчастному его терпению пришел конец. Доведенный до предела насмешками, он схватил рукоять своего LP и стал тянуть из кобуры, высоко задирая локоть. Очевидно, потребное для этого усилие превосходило его возможности. Глаз его вспучился и запульсировал, лицо стало вновь съезжать на сторону, а корпус - заваливаться. Он страшен был и смешон, покуда тянул свой 'ланг', и непременно упал бы, не завершив действия, но его подхватил доктор и стоявшая рядом Изольда.