Чтение онлайн

Михаил, держа в руке запыленную бутылку, вошёл в столовую, как раз когда генерал Соколов показался на пороге.

– Вы очень кстати, господин генерал, - широко улыбнулся Михаил, щёлкнув по бутылке пальцем.
– Я надеюсь, вы присоединитесь к дегустации? Кахетинское, восемьдесят второй год.

– Я пришёл поблагодарить вас за спасение моей внучки.

Соколов поклонился и поцеловал Нине руку.

– Ну что вы, - сказала она.
– Девочка и без меня могла справиться. Я, фактически, только подстраховала её.

– Из её слов я не могу составить ясную картину случившегося, - сухо сказал генерал.
– Не понимаю, как наша самая смирная лошадь вдруг так разыгралась. Как вы думаете, что могло напугать её?

Нина и Михаил переглянулись.

– Я тоже не понимаю, - сказала Нина.
– Возможно, лошадь испугалась проходящих машин.

– Но что Лиза могла делать у дороги? Ей категорически запрещено там показываться. Она очень дисциплинированный ребёнок. Вы видели, как она каталась? Может быть, она просто скакала вдоль дороги?

– Да, так и было, - сказал Михаил.
– Я ещё подумал, куда это она направляется?

Генерал на миг закрыл глаза, словно пытался что-то вспомнить. Потом помотал головой и сказал:

– Она направлялась подальше отсюда. Это была попытка к бегству. Не понимаю… Впрочем, простите меня, старика, лезу со своими бедами.

– Отужинайте с нами, господин генерал. И к тому же у нас есть прекрасный повод. Мы с Ниной…

– Благодарю, господа. В другой раз. Сейчас я должен уехать. Мой издатель просит срочно сдать рукопись.

– Если не секрет, над чем вы работаете?

Соколов горько усмехнулся:

– Все опальные русские генералы всегда работали над одним проектом. Улучшение государства Российского и армии его. Приятного вечера.

Глядя, как генерал, окружённый тремя телохранителями, проходит через двор к воротам, Михаил сказал, словно отвечая на его последнюю фразу:

– Не генеральское это дело, государство улучшать. Защищать - вот за что вам государство платит деньги. А когда солдаты начинают заниматься политикой, это всегда кончается печально. Не любит он меня. Ох, не любит.

– Почему, Миша?

– Потому что я строем не хожу. А генералы любят, чтобы все ходили строем. Вот он мечтает об улучшении государства Российского. Вышел на пенсию и мечтает. А что он для этого сделал за время службы?

– Ну, не суди его, - попросила Нина.
– Что он мог сделать? Если бы началась война, он бы пошёл на фронт, он бы воевал. А что он мог сделать в мирное время?

Михаил как-то странно, отчуждённо посмотрел на неё.

– По-твоему, мы живём в мирное время? Извини, может, мне и не стоило бы говорить об этом… Но в стране идёт война. Нина, в нашей стране идёт война. И развязали её вот такие генералы, как наш любезный сосед. Сначала вооружили Чечню до зубов, потом бросили танки в уличные бои, потом бомбили городские кварталы. Кому война, кому мать родна. А теперь, когда его отодвинули от этой кормушки, он вдруг стал опальным генералом. При этом телохранители у него - чеченцы, между прочим.

– Они больше напоминают конвоиров, - заметила Нина.

– Может быть, может быть… Тебе ничего не показалось странным? Я о том, что случилось с Лизой.

– Значит, ты тоже заметил? Показалось, Миша, показалось. Девочка не стала бы просто так выезжать на дорогу, - задумчиво проговорила Нина.
– Тогда у меня не было времени на размышления. Но теперь-то я вижу всё иначе. Она явно пыталась остановить эти машины. Может быть, хотела что-то передать. Может быть, пыталась уехать…

Михаил махнул рукой и сел к столу.

– Хватит об этом. Он прав - нам хватает своих забот, чтобы ещё разбираться с чужими. Хорошо, что генерал не остался на ужин. Да он бы и не сел со мной за стол. Я для него - жулик, новый русский банкир. Он думает, у меня одна задача - побольше положить народных денег себе в карман.

– Про банкиров так думают многие. И основания для этого есть.

– Знаешь, как говорят в Израиле? Есть арабы и арабы. Есть банкиры и банкиры. Есть генералы и генералы.

Дверь шумно распахнулась, и в столовую забежал Петька:

– И ещё есть я! И я хочу есть! Мамочка, ты уже дома! Ура!

Ужин прошёл под непрерывные рассказы о событиях в детском саду, об очередной драке Филиппа с Яшей и Илюшей, а также о последних разработках в области игровых автоматов. Обычно Нина запрещала сыну болтать во время еды, но сегодня, как ни ряди, был особый случай. Выписка, помолвка. И, в конце концов, наконец-то, они собрались вместе за одним столом. Было бы нелепо провести такой ужин в благопристойном молчании.

Укладывая Петьку спать, Нина вдруг услышала от него:

– Я хочу завтра остаться дома.

– Что ещё за новости?

– Даже не уговаривай. В детский сад я не пойду всё равно.

– Но скажи мне, что случилось? Для этого есть причины?

– Ничего не случилось. Я боюсь.

Нина не верила своим ушам. Петька не мог врать. Но чтобы сознаться в том, что он чего-то испугался? Такое она слышала от него впервые.

– Чего ты боишься?

– Папы, - тихо ответил малыш.

– Что-что?

Он поднялся в постели и обвил её шею руками, прижимаясь головой к груди.

– Мама! Мамочка! Прости меня! Я тебе не верил, я думал, ты меня обманываешь, чтобы я не плакал. А ты говорила правду.

– Какую правду?

– Что папа жив. Что он уехал в Грецию, без нас, и у него там всё хорошо.

Нина осторожно развела его руки и поглядела Петьке в глаза.

– Значит, ты мне не верил? А теперь веришь? Тебе кто-то ещё рассказал про папу?

– Нет. Я сам его видел.

– Сам? Где?

– Он просто приехал к детскому саду. Он смотрел на меня из машины.

Нина погладила Петьку по голове, чтобы успокоить его и успокоиться самой.

– То есть ты видел, что в машине сидит дядя, похожий на папу, и смотрит на тебя. Так?

– Нет. Это не был дядя. Это был папа. Он ходил за мной, когда мы играли на автоматах. Мама, он хотел подойти, я знаю. Но он стеснялся из-за дяди Воронина.

Она поцеловала его и уложила обратно на подушку.

– Сынок, это часто бывает, когда любишь человека. Когда много думаешь о нём, кажется, что он рядом. Ты становишься взрослым. Ну, подумай сам: ведь, если бы папа приехал из Греции, он позвонил бы мне.