Чтение онлайн

– Да надо бы. – Джерид вздрогнул. – Вдруг Трист хоть раз в своей никчемной жизни сказал правду?

– Я пойду с вами, – возможно, вам понадобится помощь.

До чего же непривычно, когда коллега думает о вашей безопасности.

Улица, извиваясь, шла в горку, и они плелись по обледеневшим булыжникам мостовой с таким трудом, что у обоих заныли бедра. Джерид задумался о возрасте.

Внезапно Фулкром показал на черные клубы дыма, которые разносил по небу ветер.

Джерид бегом помчался наверх, забыв про Фулкрома, который стоял и показывал пальцем.

На дым.

На его дом.

Прохожие на улицах оборачивались – так непривычно было им видеть, чтобы кто-то передвигался бегом, столько кругом навалило снега. Даже собаки лаяли от удивления. Вдруг он поскользнулся на льду, упал, ударился коленом о булыжник. Ругаясь, встал и захромал дальше.

Фулкром, догнав старого румеля минуту спустя, обнаружил его на коленях в снегу перед развалинами собственного дома. Куски дерева разбросало по всей улице, обломки мебели тлели, повсюду валялись черепица и битое стекло, а там, где стоял когда-то дом, теперь зияла обугленная дыра.

Фулкром подошел и положил руку на плечо Джерида. Старый румель нежно гладил какой-то кусок плоти.

Фулкром отпрянул. Похоже, это была чья-то нога.

К ним подошел совсем юный следователь, недавно поступивший на должность серокожий румель.

Увидев его, Джерид умоляюще склонил голову к плечу так, словно надеялся, что тот вернет ему его жизнь.

– Вы пришли сюда первым? – поинтересовался Фулкром.

– Да, сэр. Меня зовут Тальдон, я здесь уже четверть часа. Мы обыскали все развалины и нашли пока одно тело, но вероятность, что кто-то мог пережить это, невелика. Взрыв был невероятной силы.

Джерида била крупная дрожь. Фулкром выпустил его плечо и жестом велел Тальдону уходить.

– Я… я не знаю, что сказать. Мне так жаль.

Старый румель только всхлипывал, как-то по-детски хватая руками снег. Фулкром не верил своим глазам. Сколько лет Джерид верой и правдой служил своему городу, и вот какова награда! И во всем виноват Трист. Или Уртика?

– Если канцлер хотел вашей смерти, Джерид, то, возможно, небезопасно оставаться здесь дольше, – отважился Фулкром. – Что, если он еще не закончил охотиться на вас?

– Минуту, – всхлипнул Джерид. – Дай мне всего минуту.

– Я отведу вас к себе. А потом вернусь и пригляжу здесь за всем как следует.

Вдруг раздался пронзительный крик, голос женский. По снегу бежала Мариса.

Джерид поднял взгляд и увидел ее, растрепанную, когда она уже подбегала к нему.

Они обнялись так крепко, что, казалось, слились воедино, Джерид не хотел выпускать жену.

Наконец сквозь слезы он спросил:

– Как ты… уцелела?

– Это все те ребятишки со снежками. Они разбили окно, я выскочила и погналась за ними по улице. – И тут она тоже зарыдала, возможно впервые сообразив, что стало бы с ней, если бы она этого не сделала.

Потрясающая ирония судьбы не укрылась от Фулкрома: те самые сорванцы с Гата-Гамаль, которые так донимали старика Джерида своими снежками, спасли в конце концов его жену.

Они и сейчас крутились поблизости, человек восемь, правда на этот раз с пустыми руками. Увидев их, Джерид помахал им и улыбнулся сквозь слезы.

Те сконфуженно пожимали плечами, а один белобрысый мальчишка прокричал:

– Прости нас за окно, Джерид! Остальное не наших рук дело, честное слово.

– Я знаю, – ответил Джерид, умиротворенно улыбаясь. И он засмеялся, хотя в его глазах еще стояли слезы. – Не волнуйтесь, я все знаю.

Фулкром подумал о той женщине, Туе, – вероятно, это ее останки они нашли, никто не мог бы пережить взрыв такой силы. Судя по словам Джерида, она вела одинокую жизнь, и ему было очень жаль, что некому оплакать ее теперь, некому даже сообщить о ее смерти. Сколько лиц она, должно быть, видела ночами? В Виллджамуре сотни тысяч жителей, и ни один из них ничего не значил в ее жизни. И ему стало мучительно больно за ее бесславный уход из жизни, хотя он даже не знал толком, кто она такая.

Люди все шли и шли мимо, поток пешеходов унес наконец и мальчишек, оставив лишь белобрысого и рыжего, которые еще долго стояли и смотрели, как под густо падающим снегом крепко обнимались Джерид и Мариса.

Обнимались, стоя на коленях среди руин своей жизни.

Историк. Спасибо, что согласились встретиться со мной, канцлер. Не могли бы вы еще раз, для будущих поколений, напомнить, почему вы распорядились вывесить текст этого интервью для публичного ознакомления?

Уртика. Разумеется. Завтра мы казним императрицу Рику и ее сестру, после чего имперская история начнется с чистого листа. Я избран единственным кандидатом, который пойдет вперед и откроет новую эру в имперской политике – эру откровенности, когда нам нечего будет прятать. Есть ли иной, более подходящий способ для такого начала, чем интервью? Через памфлеты, которые будут ходить по рукам в бистро, трактирах и других местах, я буду общаться с народом. Ведь я, в конце концов, и сам выходец из народа. Поэтому я буду лидером нового типа, таким, кто ничего не скрывает от людей, не то что безумец, который совсем недавно сидел у нас на троне, и его дочь-убийца!

Историк. Что ж, это обнадеживает! А теперь не могли бы вы немного пояснить, что за странные обстоятельства сопровождают уход императрицы Рики?

Уртика. Печально видеть женщину-правительницу, идущую на убийство собственных подданных. Так просто не должно быть. Едва узнав об этом, я, само собой, предпринял дальнейшее расследование и выяснил, что Рика и Эйр составили и подписали документ об убийстве беженцев. Позднее к расследованию, разумеется, подключилась инквизиция. Совет принял решение, что с обманом на таком уровне мириться невозможно, я сделал, что мог, ради спасения тысяч жизней, и Совет вознаградил мои усилия.

Историк. Означает ли это, что вы в знак примирения откроете перед беженцами ворота нашего города в столь трудные времена?

Уртика. Увы, этого не случится, поскольку беженцы страдают многими болезнями, которые могут навредить нашим людям. Кроме того, стало известно, что среди них есть аборигены-террористы, которые стремятся проникнуть в город с целью разрушить наши демократические устои. Мы не можем пойти на такой риск. К несчастью, это означает и продолжение обысков граждан на улицах города. В такие опасные времена, как нынешние, мы должны сплотиться и объединить усилия перед лицом столь грозного врага, как племенной радикализм.

Историк. Циркулируют слухи о неких провальных военных операциях, проведенных на окраине империи в последнее время. Просветите, пожалуйста, ваших подданных и на этот счет.

Уртика. Щекотливые вопросы вы задаете! Но я буду с вами откровенен: несколько подразделений наших бравых солдат пересекали обширное ледяное поле, когда на них напали воины Варлтунга, вооруженные культистскими технологиями. У наших ребят не было шансов. Вскоре я намерен объявить войну всем восточным племенам, и, как только это будет возможно, мы начнем полномасштабное вторжение.