Чтение онлайн

Я снова выглянул из-за бака, Кефирчик продолжал стоять на перекрёстке «руки в брюки». Выждав, когда он отвернётся, я «стремительным броском» кинулся к дому и, подтянувшись на руках, протиснулся в щель между досками. И вот я внутри...

По дому бродила сумрачная тишина. Комната, в которой я очутился, была практически пуста, только большой трёхстворчатый шифоньер примостился в углу. Я подошёл к нему и осторожно приоткрыл дверцу, внутри – деревянная штанга для одежды, пара плечиков, на дне – несколько листов бумаги испещрённых какими-то таблицами и цифрами. Как-то неожиданно, одномоментно на меня накатила усталость от пережитого. Я залез в шифоньер и прикрыл дверцу, оставив узкую щёлочку, чтобы видеть комнату. Впервые со вчерашнего вечера, я почувствовал себя в безопасности, единственное, что не давало покоя – мой рюкзак. Я надеялся, что кто-нибудь его подберёт и отнесёт к школьному вахтёру. Очень не хотелось терять учебники и, самое главное, библиотечные книги. Думая об этом я задремал.

Не знаю, сколько я проспал, может час, может полчаса, а может быть пару минут.

Я открываю глаза, и какое-то время не могу понять, где нахожусь. Вспоминаю, смотрю в щёлку не до конца прикрытой дверцы шкафа – в комнате всё также тихо, пыльно и сумрачно. Я вылезаю из шкафа и с наслаждением потягиваюсь, разминая затёкшие ноги и спину, всё же я проспал больше пары минут – вроде стало темнее. Точно, темнее. Странно, но щель, между досками, в которую я пролез - исчезла. Окно на месте, но почему-то полностью заколочено. Кто-то приколотил доску пока я спал?! Я не мог этого не услышать. Я подхожу к окну и с силой надавливаю ладонями на доски – намертво. Может быть это другая комната, может я перебежал в соседнюю и просто забыл? Ведь такое возможно? Да?

В комнате, тускло освещённой косыми лучами солнца, пробивающимися сквозь просветы между досками, две двери – одна распахнута настежь, ведёт в холл; вторая – маленькая, высотой около метра, закрыта на латунный висячий замочек. Интересно, для кого такая дверка? Я дёргаю замочек, прикладываю ухо к двери, мне слышится лёгкое постукивание – оно продолжается секунд десять, затем всё стихает. В животе жалобно урчит. Я вспоминаю, что последний раз ел только утром и сейчас не отказался бы даже от тарелки макарон, хотя терпеть их не могу – они так похожи на белых червяков. Надо возвращаться домой.

Я выхожу в холл и начинаю заглядывать во все комнаты, моего окна с оторванной доской нигде нет. Самое странное, что комнаты походят одна на другую как близнецы: большое, двустворчатое, заколоченное окно; присадистый шифоньер в углу; маленькая дверка, запертая на висячий латунный замочек. Не понимаю. Ведь было окно, как то же я попал внутрь...

Я снова и снова хожу из комнаты в комнату и неожиданно в одной из них, вместо уже привычного интерьера, вижу длинный узкий коридор, освещённый странным мерцающим сиянием. В самом конце можно различить белую дверь. «Там выход» - эта мысль неожиданно ярко вспыхивает в моём сознании и я бегу.

Дом, всё это время погружённый в пыльную тишину и не издававший ни звука, вдруг оживает и скрипит словно старый парусник. Я подбегаю к двери и дёргаю за ручку, в глубине души боясь, что дверь не откроется, но она поддаётся и, натужно скрипя, медленно отворяется. Дом как будто не хочет меня отпускать. Я протискиваюсь в дверь и замираю на пороге – впереди всё тот же длинный узкий коридор, освещённый мерцающим сиянием, с белой дверью в конце. Я второй раз бегу к двери, а дом трещит и стонет. За белой дверью такой же коридор и такая же дверь в конце. Снова и снова, снова и снова. Мне кажется, что я бегу уже целую вечность. Ну не бывает таких длинных домов! Я в "сто пятидесятый" раз подбегаю к белой двери, но не открываю её – я знаю, что за дверью всё тот же коридор и бегать мне по нему до смерти.

Я разворачиваюсь и бегу в обратную сторону. Там, в конце, та же белая дверь. Открываю её и оказываюсь снова в холле. Меня опять окружают старые знакомые – комнаты-близнецы с заколоченными окнами, шкафом в углу и маленькой дверкой, закрытой на латунный замочек. Но кое-что изменилось – я вижу лестницу на второй этаж. Я так испугался этого закольцованного дома, что напрочь забыл, что у него есть второй этаж! Но могу поклясться, что когда я мотался по комнатам в первый раз, никакой лестницы не было.

Я прикасаюсь к резным перилам, но не решаюсь подняться. Что я там увижу? Бесконечную лестницу? Десятки, сотни пролётов, тысячи ступеней ведущих в никуда? Мне хочется залезть обратно в шкаф, уснуть и проснуться дома от того, что Лорд облизывает моё лицо. А может быть всё это и есть сон? Может, я всё ещё сплю в этом злосчастном шкафу? Я хлопаю себя по щекам так сильно, что они начинают гореть; бью кулаками в грудь так, что перехватывает дыхание; поднимаю с пола щепку и царапаю себе руку до крови. Больно. Я не сплю.

Поднимаюсь по лестнице – два пролёта и я на втором этаже. Никаких бескрайних нескончаемых ступенек, только светлые комнаты с распахнутыми настежь дверьми вдоль широкого коридора. Окна на втором этаже не заколочены, поэтому здесь светло и пахнет не пылью, а осенью.

Ну всё, вот оно спасение, я могу выбраться из дома через окно на втором этаже. Высоковато, конечно, но прошлой зимой мы с другом прыгали с крыши заброшенного стадиона в снег, и высота там была побольше. Я забегаю в ближайшую комнату, впереди заветный прямоугольник с выломанными створками. Я уже почти касаюсь подоконника, как вдруг опять оказываюсь у дверей комнаты. Не может быть. Неужели снова?! Я делаю несколько попыток приблизиться к окну – безрезультатно, каждый раз меня как будто откидывает, и я оказываюсь в самом начале комнаты. Размазывая по щекам слезы, я обегаю все оставшиеся комнаты, пытаясь подойти к окнам - и не могу, как только до них остаётся около полуметра, я снова и снова обнаруживаю себя стоящим в дверном проёме.

– Мама… - шепчу я и начинаю выть в голос.

Сквозь мутную пелену слёз я вижу в окно тётеньку с собакой. Она прогуливается рядом с моим заколдованным домом, моей тюрьмой. Истошно ору «Помогите!», подпрыгиваю на месте и машу руками. Странно, но, похоже, тётенька меня не слышит, она никак не реагирует, даже головы не повернула в мою сторону. Зато собака меня видит, какое-то время она смотрит на моё окно, затем начинает лаять. Вернее я думаю, что она лает, потому что совсем не слышу её. Только сейчас я осознаю, что не слышу ни единого звука из большого мира – ни гула машин, ни людских голосов, ни криков птиц, ни шелеста ветра, ничего, кроме поскрипывания и потрескивания старого дома.

Я стою в полуметре от окна словно приколоченный, собака внизу, кажется хаски, рвётся с поводка, встаёт на задние лапы, смотрит на меня и захлёбывается в беззвучном лае. Тётенька едва удерживает её, что-то говорит и тоже смотрит на дом. Я опять начинаю кричать и махать руками, но её взгляд проскальзывает, как будто меня и нет. Я хватаю с пола пустую бутылку и с силой швыряю её в окно. На моих глазах бутылка исчезает, растворяется в воздухе, так и не долетев до окна. Как сумасшедший я начинаю хватать с пола всё, что попадается под руку: деревяшки, куски штукатурки, драный ботинок, распухший от сырости русско-французский словарь и бросаю всё это добро в окно. И каждый брошенный мною предмет исчезает в воздухе.

Я бессильно опускаюсь на грязный, паркетный пол, обхватываю руками колени и тихо плачу. Мне никогда не выбраться отсюда. Никогда.

Не знаю, сколько я так сижу, время в этом проклятом доме, наверное, тоже проклято, совсем не ощущается. До меня доносятся какие-то звуки. Прислушиваюсь, так и есть - лёгкое поскрипывание половиц. Кто-то идёт по коридору. Судя по шагам кто-то маленький. Страх расползается по телу, мне сразу вспоминается маленькая дверца на первом этаже закрытая на латунный замочек и шорох, который я там слышал. Скрип-скрип-скрип-скрип. Оно уже совсем близко, поскрипывание половиц замирает рядом с комнатой, в которой сижу я. У меня кружиться голова, холодок пробегает по позвоночнику. Я, затаив дыхание, смотрю в дверной проём – оно не заходит, стоит в коридоре. Я его не вижу, но чувствую. Скрип-скрип-скрип-скрип. Снова лёгкое поскрипывание половиц - оно уходит.