Глаз не отличает ферзя от пешки.Жизнь протекает в чертовской спешке —все хаотично и все бесцельно,как движенье молекул. Как оказалось,вопросов больше, чем было раньше.Ухо не слышит в мелодии фальши.Годы степенно теряют цену.В двери чуть слышно стучится старость.Сумма от множества перестановокслагаемых не изменяется. С новыхдней чередою не прибываетв памяти мыслей. В числе последних —мысли о том, что ты прожил междуразных эпох, что дает надежду,ибо в истории чаще бывает:кто пережил — тот и есть наследник.Истины, в общем, всегда абсурдны.Те, кто судили, — те неподсудны.Кто забывали про всех — не забыты.Здесь сам собою просится вывод:написавший о старости не стареет,даже когда тело кровь не греет.Потому и тогда, когда окна закрыты,остается всегда через двери выход.Это образно, но в своей сути верно:человек по природе уже не зверь, ноон и не Бог. Потому не вечен.Но имеет желание, как ни странно,просмотреть свою жизнь, как в кино, с экрана,только вот за билет расплатиться нечем.
«Чем дольше крутить пластинку…»
Чем дольше крутить пластинку —тем неразборчивее слова.Дует паршивый ветер с запахом креозота.Себя облачив в доспехи,точно дикая татарва,стая птиц надвигается на линию горизонта.Вечер привлекателен не более,чем от статуи отвалившаяся рука,жизнь протекает между«как известно» и «между прочим».В запасе осталось довольно многоот русского языка,только ничего из этогоне вставить в контексты строчек.Как археолог находит радостьв откопанном ржавом ноже,время находит радость в крушении идеалов.И разница между тем, что будет,и тем, что было уже,представляется разве чтоночью под одеялом.
«Чтоб забыть это время…»
Чтоб забыть это время —беспечно разбей зеркала,уповая на дождь грозовойрастревоженным летом.Если хочешь, поспи,пусть приснятся спектакли-гала,освещая окрестностияркимпрожекторным светом.Если хочешь сказать — промолчи,так бывает верней.То, что нужно сейчас —отыскать никогда невозможно…Повнимательней глянешь на стену —увидишь на нейиероглифы памяти,что начертал осторожнотот, кто шел только вслед за тобойкак натасканный пес,кто смертельно устал,никому не доверив поклажинедосказанных слов,пропыленных надежд,плюс вопрос,на который ответ не найти.Впрочем, это неважно.Важно то, что уйдетта, что верила, знала, ждала.Ты ее не простишь.И земли не замедлишь круженье…Чтоб забыть это времябеспечно разбей зеркала,ибо зеркало лжет,искажая твое отраженье.
В комнате
Не на чем взгляд задержать,посмотрев вокруг, —полная неподвижность,и только лишьпосланный спешногортанью наружу звукот стен отражается,если заговоришь.Лампа,уткнувши локотьв стола ребро,медленно движет светв занавесок швы.Мебель, вобрав в себяот печи тепло,приобретает сходствосо всем живым.Внешнему мирупроникнуть сюда не дастНичто и никто,ты останешься здесь один.Память,отбросив сгусток ненужных фраз,полнится пустотойкак водой графин.Тих и размеренздесьмыслей неспешный шаг.В каждом мгновеньебессмертие сохранив,время течет в безвременье,раз душане ощущает воздействий со стороны.Здесьне имеет значенияслово «вдруг».Прочь бы уйти,да замки на дверях прочны!Не на чем взгляд задержать,посмотрев вокруг.Старые половицы скрипят в ночи.
«От долгих ночей без сна…»
От долгих ночей без сна устают глаза.Чужие слушая речи, терзаешь слух.И, постоянно по памяти лет скользя,вроде умнея, становишься более глуп,вновь разглядеть стараясь любую грань,даже которую век от тебя прикрыл…Так человек,решивший, что жизнь — игра,должен освоить правила той игры.
«Поднимешь усталые веки…»
Поднимешь усталые веки —и снова осень.Ночь поглощает наш город,как легкий завтрак.Всю череду заботв никуда забросив,скоро, должно быть,сегодня вольется в завтра.Осень тебя зовет за собою,я жевместе с тобой не могу —я погряз в непролазныхдебрях забот. Может,твой силуэт мне когда-то ляжетоттиском нового дняна сетчатку глаза.
Письмо из захолустья
Прости за запоздалое посланье,здесь поезда идут без остановок.Во сне черед обрывочных названийпереползает в явь.Быть полусоннымв стране неспящих тоже что-то значит!(Не говорю:«быть слышным за три шага»…)Такое ощущенье,что задачурешить возможно только на бумаге,поскольку в мыслях — поздно.Можно мямлить,в дилемме дней хоть что-то обнаружив,а изувеченная формулами памятьне может мыслейтесный ряд разрушить.И потому,как в матери утробе,до срока им не выбраться…Под вечерсмывает дождьвсе надписи с надгробий.Ничьих имен здесь не увековечить.
Новому жильцу
Ты в этом доме чувствуешь усталость,взгляд принимает все за миражи,и, кажется, пылинки не осталосьот человека, что здесь прежде жил.Но стены помнят голоса манеры,а половицы — твердость каблука.Век начертал историю надменнона пожелтевшем небе потолка.Дом раскрывать тебе объятья медлит.Характер твой читая по лицу,зеркальная поскрипывает мебель,не доверяя новому жильцу.
«Створками окон…»
Створками оконночь,разделенная пополам,обходит свои обителис видом вальяжно-серьезным.Сигареты смолю,не внимая Минздрава словам,но завидев трамвай,вспоминаю про Берлиоза!
Размышления в ночной комнате
I
Когда картинка за окном имеет вид,что твой квадрат Малевича, как в вате,приглушен голос города, и спитраспластанный на собственной кроватиобычный имярек, устав с пути,опять дырявит ночь фонарь-компостер.Стараясьникого не разбудить,уходят мыслиполуночным гостем,поскольку мысль, впитав обрывки вер,спешит расстаться с миром эфемерным,пытаясь выйти в запертую дверь,но без упорства, свойственного смертным.
II
На циферблат ложится ночи час,объемность комнат насыщая тенью.Уже календарю не верит глаз,как некоему странному виденью.Который год все терпящий рояльциничен в новой мебели убранстве.Когда подобно призраку, ноябрьтеряет очертания в пространстве,надменен и бесхитростно суров,иглой грядущей ночи изувечен,от окон, переулков и дворовуходит заблудившийся в них вечер,как публика,спектакль освистав…Но в город,спящийтолько лишь отчасти,в трехсотый раз упавшаязвездане принесет желаемого счастья.
III
Здесь даже мысли те же, что вчера.И время, удаляясь безвозвратно,жужжа, как сумасшедшая пчела,сегодня перетягивает в завтра.Опасно жить на этом рубеже.Вновь ощущая некую беспечность,ты видишь сон, а между тем, ужетебя за плечи обнимает вечность.Благословен, кто умер без нытья.Благословен воистину, кто дожил,чтоб видеть, как за гранью бытияпроснется вечно дремлющий художники образ нанесет на полотно,чертам подобный ангельскому лику…Как в плотно затворенное окно,ты мне кричишь,но я не слышу крику.