Чтение онлайн

Между прочим, я заметил, как засветились от удовольствия глазки старика, когда он произносил слова: «граф», «замок», «фамильный склеп».

Молодой граф появился у нас перед обедом. На первый поверхностный взгляд он не очень походил на потомка знаменитого аристократического рода. Среднего роста, симпатичный, хорошо сложенный мужчина лет тридцати, одетый в скромный сюртук с университетским значком. Большие серые глаза с грустинкой, удлинённое лицо с тонкими чертами. Граф напомнил мне преподавателей гимназии, в которой я учился. И только приглядевшись внимательнее, я заметил, что сюртук сшит хорошим мастером из дорогой ткани. Сюртук был застёгнут на серебряные пуговицы с маленькими графскими коронами. На пальцах нашего гостя сверкнули золотые перстни, а рукоятка его трости была сделана из настоящей слоновой кости, также оправленной в серебро.

— Озрик Бертрам Де-Бург, — представился молодой человек приятным низким голосом. — Я хотел бы увидеть месьера Мартиниуса.

— Добрый день, ваше сиятельство, — вежливо ответил я. — Месьер нотариус ждёт вас. Прошу следовать за мной.

Проводив гостя в кабинет нотариуса, я хотел выйти, но мой патрон сделал знак, чтобы я остался. Он вышел из-за стола, приветливо улыбаясь, и пожал графу руку.

— Здравствуйте, Озрик. Очень рад вас видеть. Располагайтесь поудобнее. Чем могу служить?

— Здравствуйте, месьер Мартиниус. Я тоже рад вас видеть, — ответил граф, усаживаясь в кресло. — Я находился в Квакенбурге по делам и отец поручил мне попросить вас приехать к нам в Три Башни как можно скорее. Я возвращаюсь домой завтра. Вы можете ко мне присоединиться. Я еду один и в моей карете достаточно места.

— А что случилось? Почему такая спешка? —спросил мой патрон.

Граф нахмурился:

— Последние месяцы отец чувствует себя неважно. Вы, наверное, помните, что ещё два года назад, когда вы у нас гостили, у него случались сердечные приступы. В последнее время его состояние ухудшается с каждым днём. У отца сильные боли. Он находится под постоянным присмотром врача. Доктор прописал ему лекарство, которое помогает ему уснуть. Иначе я даже не знаю, чтобы мы делали. Видимо, отец хочет сделать какие-то распоряжения и приглашает вас — человека, которому доверяет вся наша семья.

— Вы сообщили мне печальные новости. Однако будем надеяться на лучшее, — сказал нотариус.

— Надеяться — вот и всё, что нам остаётся в такой ситуации, — грустно согласился молодой граф. — Так что вы ответите?

— Раз дело обстоит таким образом, я, разумеется, поеду завтра с вами, дорогой Озрик, — решил нотариус, — но я хотел бы взять с собой моего секретаря Мельхиора. Надеюсь, это возможно?

— Как вам будет угодно, — кивнул граф. — Я заеду за вами в девять утра.

Наш гость отказался от предложения остаться на обед, сославшись на ещё незаконченные дела, и откланялся. Проводив графа, я вернулся в кабинет.

— Ну что же, Мельхиор, собирайтесь. У вас появилась возможность побывать в замке Три Башни. Вы увидите настоящий старинный гведский замок.

— Хорошо, месьер нотариус, — покорно сказал я. Честно говоря, я не был рад трястись в карете, а потом жить в каком-то старом замке. Мне совсем не хотелось покидать наш уютный домик, но ничего не поделаешь, спорить не приходилось.

— Замок Три Башни был построен более пятисот лет назад, — старик снова сел на своего любимого конька, — и украшен, как вы, наверное, Мельхиор, со свойственной вам проницательностью догадались, тремя башнями. Форма его главной башни, так называемого донжона, напоминает донжон замка Палатинат, расположенного на севере недалеко от Ксанта. А какие там изумительные эскарпы и контрфорсы! Это — шедевр крепостной архитектуры! Настоящий любитель истории просто обязан воспользоваться таким случаем!

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ, в которой Мельхиор просыпается в Квакенбурге, а ложится спать в замке Три Башни

Утром, сразу после завтрака, в нашем тихом особняке на Зелёной улице раздался звонок. Выглянув в окно, я увидел большой зелёный экипаж с гербами на дверцах: три золотые крепостные башни на красном поле. Над гербами блестели серебряные графские короны. Граф Озрик был точен.

Я спустился в прихожую, захватив с собой уложенный ещё с вечера саквояж с самыми необходимыми вещами — сменой белья и бритвенными принадлежностями. В прихожей уже нетерпеливо переминался мой шеф, одетый, как и положено полноправному члену Гильдии гведских нотариусов, в широкий, до пят, чёрный плащ с высоким красным воротником. В одной руке нотариус держал дорожную сумку с металлическими пряжками, на которых была выдавлена надпись: «Бенедикт Мартиниус, нотариус», а в другой — чёрный бархатный колпак с красным помпоном и красными же квадратными широкими полями. В этом пышном наряде крошечный старик был похож на императора Лилипутии.

— Быстрее, Мельхиор, — поторопил меня патрон. — Невежливо заставлять графа ждать.

Попрощавшись с Саскией, которая даже немного всплакнула, мы вышли на улицу. Граф Озрик Де-Бург, стоя у кареты, сердечно приветствовал нас. Отдав свой скромный багаж кучеру, мы удобно устроились в карете на кожаных диванах. Кучер уложил наши саквояжи в багажное отделение, расположенное сзади, забрался на своё место и резко свистнул. Кони мягко тронули с места тяжёлый экипаж и покатили его по вымощенной гладким камнем мостовой на восток в сторону Кронских ворот.

Мы проехали Зелёную улицу, свернули на площадь Биржи и по улице Трёх Близнецов через центр Квакенбурга выехали к Кронским воротам. Миновав широкие Кронские ворота с мощными квадратными башнями, над которыми на ветру развевались разноцветные флаги Гведского королевства, Зелёной страны и города Квакенбурга, наша карета покатила, мягко покачиваясь на рессорах, по загородной дороге. За окном, вместо многоэтажных зданий с расположенными в них конторами и торговыми заведениями, замелькали небольшие аккуратные домики пригородов гведской столицы, окружённые фруктовыми садами.

Грохот колёс по каменной мостовой сменил тихий шелест гравия. Зелёные домики с высокими красными крышами попадались всё реже, а вязы, дубы, ели и сосны росли всё гуще, подступали всё ближе к дороге и, наконец, настоящий дремучий лес обступил наш экипаж, неторопливо двигавшийся дальше и дальше на восток.

За то время, которое понадобилось нам, чтобы покинуть столицу, мы не сказали друг другу и нескольких слов. Молодой граф дремал, откинувшись на мягкие подушки, мой патрон изучал какой-то юридический документ, а я просто глазел в окно. Это было моё первое далёкое путешествие и мне, конечно, всё было интересно.

Наконец, нотариус спрятал бумагу в карман своего плаща и, увидев, что молодой человек проснулся и смотрит на нас, обратился к нему с вопросом:

— Дорогой граф, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Трёх Башен?

— Обычно дорога занимает весь день, — ответил Озрик. — От Квакенбурга до Крона примерно сто гведских миль. От Крона до замка — миль пять. Где-нибудь по дороге мы остановимся пообедать и к вечеру будем на месте.

— Я слышал, что ваша сестра помолвлена с каким-то молодым человеком? — спросил, улыбаясь, Мартиниус.

— Да, Валерия помолвлена с Тобиасом Сальватором. Он преподаёт риторику в кронской гимназии, но называет себя поэтом. Я, правда, его стихов не читал, поэтому ничего сказать по этому поводу не могу, но сестре он нравится. Конечно, Тобиас — человек не совсем нашего круга, но мы все считаем, что главное — счастье Валерии. Ведь ей уже двадцать восемь лет. Сестра влюблена в Тобиаса, очень хочет замуж и потому свадьба состоится через два месяца. Вся наша семья любит Валерию. Вы же знаете, господин Мартиниус, что наша бедная матушка рано умерла и Валерия была единственной женщиной в семье, пока не женился мой старший брат Себастьян.