Чтение онлайн

— А теперь объясни, какого чёрта ты устроила? — его дыхание касается моей щеки, и по коже бегут мурашки — то ли от страха, то ли от чего-то ещё.

Извиваюсь, пытаясь освободиться, но он только сильнее прижимает меня к матрасу. Близость чужого тела выбивает из колеи — слишком давно никто не был настолько близко.

— Пусти!

— Сначала объяснения, — в его тоне стальные нотки.

Замираю, пытаясь восстановить дыхание. Он тоже не двигается, и эта вынужденная пауза позволяет разглядеть его лицо — тонкий шрам над правой бровью, намек на щетину, прищуренные серые глаза с золотистыми крапинками. Красивый…

Мотаю головой, прогоняя непрошеные мысли:

— С чего это вдруг я должна тебе что-то объяснять?

— С того, что ты проникла в чужую квартиру, — его брови сходятся на переносице. — И либо ты сейчас всё объясняешь, либо я звоню в полицию.

— Ха! Это я должна звонить в полицию. Изменник!

— Изменник? — уголок его рта дергается в усмешке. — И кому же я, по-твоему, изменяю?

— Маше!

— Опять эта загадочная Маша, — он качает головой. — У тебя, случайно, справки нет? Из психиатрической клиники?

— Что?! — дергаюсь с новой силой, но его хватка становится только крепче.

Глава 3

Егор

Сижу на этой девчонке и изо всех сил сдерживаю смех. Как вообще можно было оказаться в такой абсурдной ситуации? Она ворвалась в квартиру как фурия, разгромила половину спальни и испугала… мою гостью. А теперь лежит, прожигает меня взглядом и, похоже, всерьёз считает, что права.

— Ты что, правда думаешь, что я псих? — она снова дергается, пытаясь освободиться.

Автоматически сжимаю её запястья сильнее. Чёрт. Плохая идея. От этого движения она выгибается подо мной, и внезапно становится слишком… жарко. Волосы разметались по подушке, щёки пылают, грудь часто вздымается под тонкой тканью блузки… Твою мать. Соберись. Она явно не в себе, а я тут…

— Как еще прикажешь называть человека, который врывается в чужой дом и устраивает погром? — выходит слишком хрипло.

— Я не врывалась! У меня есть ключи, придурок!

— Которые ты могла спокойно украсть, — парирую, хотя уже начинаю догадываться, что к чему. Но слишком уж забавно наблюдать за её реакцией.

— Да пошел ты! — она извивается всем телом, пытаясь сбросить меня.

В голове мелькает шальная мысль. Тянусь к прикроватной тумбочке. Черт, неудобно. Приходится практически лечь на неё, чтобы дотянуться до ящика.

— Что ты… что ты делаешь? — дыхание сбивается.

Нащупываю в ящике наручники. Глаза девчонки округляются. На секунду чувствую укол совести — может, перегибаю? Хотя нет. Заслужила.

— Ты… ты… — она задыхается от возмущения. — Ты больной извращенец!

— Предпочитаю термин «предусмотрительный», — защёлкиваю браслет на её запястье, второй крепко фиксирую на спинке кровати.

Отстраняюсь, устраиваясь в кресле напротив. Наблюдаю, как она дергает рукой, проверяя крепость наручников. Это определенно не входило в мои планы на вечер, но почему-то не могу заставить себя жалеть.

— Немедленно отпусти! — требует.

Продолжает извиваться, пытаясь освободиться, но наручники крепкие — проверено. Не то чтобы я часто использовал их… но мало ли что в жизни пригодится.

— После того, как ты всё объяснишь. По порядку и без истерики.

Она затихает, видимо, осознав безвыходность ситуации. Закусывает губу — этот жест почему-то отзывается покалыванием где-то под ребрами.

— Ладно, — наконец выдыхает. — Я пришла за маской. Маша дала ключи.

Киваю, хотя уже практически уверен, что произошла какая-то путаница. Но игра слишком интересная, чтобы заканчивать её прямо сейчас.

— А где эта твоя Маша? — спрашиваю нарочито лениво, хотя внутри всё вибрирует от азарта. Давно не было так… интересно.

— На маникюре! — она дергает рукой, звякая наручниками. — Слушай, может хватит этого цирка?

Её раздражение почти физически ощутимо. Забавно наблюдать, как она пытается сохранить достоинство в такой нелепой ситуации.

— Не всё так просто, — качаю головой. — Особенно учитывая, что ты назвала меня изменником.

Она прищуривается, и в этом взгляде столько праведного гнева, что на секунду становится не по себе.

— Потому что ты и есть изменник! Водишь сюда… всяких, — последнее слово она буквально выплевывает.

Не выдерживаю — смеюсь.

— И давно я, по-твоему, встречаюсь с Машей? — интересно, как долго она продержится в своей уверенности.

— Две недели! — выпаливает она. — И прекрати ржать!

Встаю, медленно подхожу к кровати. Она напрягается, следя за каждым моим движением. В глазах мелькает что-то похожее на страх, но она упрямо задирает подбородок. Характер. Это подкупает.

— Опиши меня.

— Что? — она явно сбита с толку.

— Ну, раз уж я встречаюсь с твоей подругой, ты должна знать, как я выгляжу.

Она нервно облизывает губы.

— Высокий брюнет… — начинает неуверенно.

— И всё?

— А что еще нужно? — огрызается. — Может, мне перечислить все твои родинки?

Наклоняюсь ближе — так близко, что чувствую аромат её духов. Что-то цветочное, легкое. Совсем не похоже на удушающий парфюм той блондинки.

— Мне кажется, — говорю тихо, почти интимно. — Ты никогда не видела «парня» своей подруги.

Замечаю, как расширяются её зрачки. Неуверенность проскальзывает в выражении лица.

— Неправда!

— Правда. Потому что я — не он.

В комнате повисает тяжелая пауза. Почти слышу, как крутятся шестеренки в её голове.

— Что?..

— Меня зовут Егор. И это моя квартира.

Вру, конечно, не моя. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что я веду себя как придурок. Но остановиться уже не могу.

— Видимо, твоя подруга что-то напутала.

Пожимаю плечами, наблюдая за её реакцией.

— Маша не могла…

— Кстати, ты так и не представилась.

Она поджимает губы. Упрямая.

— Аня.

Короткое имя повисает в воздухе. Простое, но ей подходит.

— И может, всё-таки снимешь наручники?

Металл тихо звякает, когда она снова дёргает рукой. Взгляд невольно скользит по изгибу её запястья, тонкому и хрупкому.

— Пока нет. Мне нравится, как они на тебе смотрятся.

Румянец заливает её щёки — то ли от смущения, то ли от злости. Скорее всего, от всего сразу.