Чтение онлайн

— Должен будешь, — буркаю я, и мы идём на остановку «Космос», чуть ниже «трезвяка».

Киму я незаметно махнул рукой, мол, сами доедем.

— Дома анаша есть, могу дать попробовать, — на полном серьёзе говорит Коля, уже считая меня если не другом, то надёжным приятелем.

Пока ехали на тралике, Коля мне рассказал весь свой вчерашний день. Как он с двумя девицами и парнем-афганцем отмечали его днюху, потом девочки с кем-то там познакомились, потом они с их знакомыми ругались, дрались, приятеля Коляна забрали менты, а он откупился всеми деньгами, что у него с собой были, пришлось домой пешком идти, часа три. Вот такая незамысловатая история.

В общаге Колян идёт к себе, а я к Киму. Рассказываю детали, умалчивая, впрочем, про анашу.

— Ну и славно, что не был он в вытрезвителе, — задумчиво говорит Ким и тут же спрашивает: — Ты когда на фестиваль в Москву едешь?

— Не брал билеты ещё, а вообще, двадцать шестого надо там быть, — припоминаю я. — Двадцать седьмого уже начало. Всего неделю будет длиться это мероприятие.

— Это отлично, значит и туда, и туда поспеешь! — радуется директор. — Тебе предлагают летом без экзаменов поехать в КЛШ — Красноярскую летнюю школу, как призёру олимпиад. Там в начале июля заезд.

— Что-то слышал про неё, а подробнее? — интересуюсь я.

С пятого июля по двадцать пятое будет проходить школа для одарённых детей края. Там будет интересно, — поясняет Николай Сергеевич.

— Не-а, — отказываюсь я. — Я же в начале июня домой уеду, это мне возвращаться надо будет!

— Да ты что! Туда и берут-то не всех, вступительные задания решать надо, занятия там проводят преподаватели и студенты из ведущих вузов страны — МГУ, МФТИ, НГУ. ЭВМ там изучают. Вот программа их прошлогодняя, посмотри, — Ким подаёт листок, отпечатанный на машинке.

— Последнее мероприятие называется «слезы»? — читаю и ржу я. — Бить будут? По попе крапивой?

— Девочки обычно плачут, не хотят уезжать, поэтому и название такое, — улыбается директор.

«Девочки — это хорошо», — предательски намекает подсознание.

Читаю внимательнее, и мне становится интересно!

— Еду! — решаюсь я.

Иду к сегодняшнему «косячнику» на третий этаж. В комнате порядок, обе кровати заправлены и отбиты кантики! Сразу видно, человека к порядку приучили. Оказалось, Вагенов сейчас живет вообще один, его сосед сломал ногу неделю назад и лежит в больнице.

— Чё там ты за анашу говорил? — спрашиваю я.

Курить я не собираюсь, просто хочу выкинуть, чтобы поменьше этому идиоту досталось. Мне дают спичечный коробок.

— Ты не пались с этой хренью, и вообще, не бухай, тут неделя осталась до конца учёбы тебе, уж потерпи, — советую я.

— Это вам неделя, мне месяц почти жить, экзамены же сдавать, — напомнил третьекурсник.

И то верно, экзамены! Обучение в школе трехлетнее, но за эти три года мы проходим два школьных года — девятый и десятый. Третий, лишний, идёт на разные дополнительные предметы вроде «исткапа», будь он неладен.

— А соседа когда твоего выпишут, и где он лежит? — уточняю я.

— Генка-то? Да в БСМП во второй хирургии, через неделю прискачет на одной ноге, — отвечает парень.

Номера палаты он не знает, и не был у него ни разу, но я решаю это исправить.

— Лукарь! Стой! Иди сюда! — кричу я Ленке, которая караулит с сосиской кота Ваську.

— Чего орёшь! Спугнул! Ой, глупый котик, будет опять голодным ходить! — недовольно говорит Лена, подходя ко мне.

Я лишь усмехаюсь про себя, после того как Васька притащил задушенную мышь поварихам, те его полюбили, и голодным это умное животное не останется ни при каких обстоятельствах. Нам мяса меньше положат — это да, а котик будет обеспечен всю жизнь по высшему разряду.

— К Петрову Генке тебе поручаю поехать, он в БСМП лежит со сломанной ногой уже неделю, а никто со школы и не проведал его, — торопливо говорю я, желая успеть всё сказать, пока Ленка не открыла рот, и добавляю: — Комсомольское поручение!

— Да ну его! Не хочу! — фыркает вредина.

А вот нехрен! Главное я уже сказал — это комсомольское поручение.

— Вот сейчас не понял! Комсомолец Лукарь отказывается выполнить поручение? Сегодня не поедешь, завтра из комсомола выгоню! — пугаю я.

— Не, не имеешь право! — с фальшивой уверенностью говорит Лукарь.

— Поставлю на тайное голосование вопрос — или строгий выговор с занесением или гнать тебя из комсомола, — беру на понт я. — И что ты думаешь, твои комсомольские товарищи выберут?

Ленка призадумалась. Задолбать она всю школу уже успела. Нет, фанбаза у неё приличная! И процентов тридцать влюблённых и симпатизирующих ей парней точно не захотят терять такую красотку из вида, но вот остальные…

— У меня денег нет на угощение, и почему я?

— Лен, а кто? Ты у нас самая красивая, вот как ты думаешь, кого он захочет видеть — тебя или меня? Только тебе могу это поручить, да он как увидит тебя, сразу выздоровеет. А деньги, вот возьми, купи ему сок, конфет, — сую в руку пятерку из своих запасов.

Грубая лесть и неприкрытая угроза делают своё дело.

— Ладно, но я не потащу всё одна! Дай в помощь кого-нибудь! — наконец сдаётся активистка.

— Дам! Бейбут с тобой поедет! Где он? — соглашаюсь я.

Бейбут был в комнате, но сразу не открыл, и причина была налицо. Круглолицая его подружка-продавщица была там же, и вид у неё был потрепанный. Не обращая на это внимания, даю поручение Бейбуту сопровождать Ленку. Вот за что я уважаю своего другана — он лишних вопросов не задаёт. Надо так надо. Ленка так Ленка. Генка так Генка. Таня, конечно, недовольна, но это мелочи.

Ребята уехали, а я решил сходить к своей новой подружке Кате, благо идти надо было в соседний подъезд профилактория. Там на вахте никого не было, и я незамеченным проскользнул в массажный кабинет.

— Не реви, — говорю я через пару минут.

Всё это время Катя безостановочно плачет. У неё очередной конфликт с директрисой. Немолодая, обрюзгшая толстуха, постоянно придирается к своему работнику. Она со всеми так, но Катя говорит, что с ней особенно.

— Выговор мне объявила с занесением в личное дело. На меня пациент пожаловался, а он приставал ко мне, я и дала ему по рукам, — поясняет суть претензий подружка.

— Ты же хотела ехать в Москву поступать, ну и увольняйся! — советую я.

— А вдруг опять не поступлю?

— Найдёшь себе другое место работы, у нас, слава богу, безработицы нет, — говорю я чистую правду.

— Тут жильё дают, — перестав рыдать, поясняет Катя. — Если поступлю, меня так и так обязаны отпустить, а если нет, то где я жить буду?

— Придётся мне с ней поговорить, — поднимаюсь, вздыхая я.

— Не вздумай! Тебя, пацана, она и слушать не станет. Не ходи. Наверное, и правда, надо уволиться, — тормозит меня девушка. — Поживу пока у знакомой до отъезда в Москву, дам ей рублей двадцать, она не против будет.