Чтение онлайн

Вот такой я человек. Так что катание на коньках не было в моем списке дел. Большинство видов спорта или физической активности, где я могу получить травму, на самом деле находятся в самом конце моего списка.

Мои глаза скользят по девочкам, и я до сих пор поражаюсь тому, как легко они передвигаются по льду. Я думаю, это то, что происходит, когда твой папа бывший игрок НХЛ и тренер одной из лучших команд в стране. Лед — вторая натура и Лиама, и девочек. Они выросли на льду.

Ари крутится по кругу и зовет меня: — Джульетта, давай! Вертись, как принцесса, со мной и Кен! Пожалуйста!

От одного только движения голова кружится. Сегодня вечером я откусила намного больше, чем могу прожевать.

— Не торопись. Хочешь, я принесу тебе несколько ящиков, чтобы ты могла их подержать?

Я оглядываюсь и вижу несколько детей помладше, которые поставили на льду ящики из-под молока и толкают их, чтобы сохранить равновесие.

— Э-э, нет… я буду в порядке. Иди катайся с девочками.

Он кивает, прежде чем присоединиться к девочкам. Я так занята, сосредотачиваясь на том, как двигаются мышцы его спины, когда он катается на коньках, и на том, как его штаны демонстрируют, насколько тугой и упругий его зад, что я даже не замечаю участок скользкого льда впереди меня, пока передняя часть моего конька ударяется об него. Затем, как будто в замедленной съемке, мои ноги выдвигаются из-под меня, и я падаю на задницу. Жестко.

Я приземляюсь на лодыжку, и это издает странный хлопок. Внезапно боль иррадиирует вверх по моей ноге, и слезы немедленно жгут, горячие и водянистые под глазами.

Святой. Ад.

Что ж… официально это стало худшей идеей, которая у меня когда-либо была, и мне кажется, что дальше будет еще хуже.

Моя лодыжка болит так сильно, что у меня едва ли есть время подумать о том, что я только что надорвала свою задницу перед Лиамом и выставила себя полной дурой.

Ладно, это ложь. Мало того, что моя лодыжка словно сломалась пополам, я еще и невероятно смущена.

Боже, если ты слушаешь… не стесняйся избавить меня от моих страданий.

— Черт, Джульетта, ты в порядке? — Лиам хрипит, подскакивает и падает на колени передо мной.

Я качаю головой: — У меня болит лодыжка. Плохо. Типа… очень плохо. Я всхлипываю: — Кажется, я растянула его. Я не обращала внимания, я… я… я просто отвлеклась.

Отвлеченно пялилась на задницу Лиама. Только я потенциально сломаю конечность из-за пары тугих ягодиц. Подождите, пока бабушка не услышит об этом. Я никогда не переживу этого.

Рядом с нами появляются Ари и Кеннеди, и они падают рядом со мной, каждый из них — сплошное месиво. Буйные кудри Кеннеди падают ей на лицо, когда она протягивает руку, чтобы обнять меня.

Это утешение, в котором я не осознавала, как сильно нуждалась прямо сейчас. Любовь этих девочек.

— Ты в порядке, Джульетта? У тебя царапинка? — шепчет Ари. Ее ярко-голубые глаза полны слез, и я понимаю, что они, вероятно, обеспокоены, поскольку все они были свидетелями моего падения.

Я натянуто улыбаюсь ей, хотя пульсирующая боль в лодыжке снова вызывает у меня слезы.

Черт, это плохо. Я, возможно, действительно сломала его. Не то чтобы я хотела попробовать, но я сомневаюсь, что смогу даже пошевелить ею, и боль, отдающая в пальцы ног, заставляет меня слегка сходить с ума.

— Нам нужно снять твои коньки и посмотреть на это. Тебе нужно обратиться к врачу и провериться, — говорит Лиам.

Нет, нет, нет.

И пусть Лиам увидит, что у меня нет медицинской страховки? Нет, абсолютно нет.

Я выдавливаю из себя еще одну улыбку и напускаю фальшивую браваду: — Я действительно в порядке, это, наверное, просто синяк. Я возьму пакет со льдом, и все будет в порядке. Поверьте мне. Я такая недотепа — в этом нет ничего нового.

Вот только боль в лодыжке говорит о другом.

Лиам щурится, недоверчиво глядя на меня, прежде чем покачать головой: — Ты не в порядке. Я вижу боль на твоем лице. Ты ранена, Джульетта.

Прежде чем я успеваю ответить, он берет меня на руки, как будто я совсем ничего не вешу, в свадебном стиле. Даже с больной лодыжкой я не могу отрицать реакцию своего тела на него. Его руки крепко обхватывают мои бедра сзади и с легкостью катятся к выходу. Ари и Кеннеди следуют за нами.

— Тебе не нужно нести меня. Я могу ходить, — протестую я. Мой протест кажется слабым даже для моих собственных ушей.

Он только качает головой: — Похоже на то.

Придурок.

Я бормочу себе под нос, но очевидно, что он слышит, потому что уголки его губ изгибаются в легкой улыбке.

— Я вполне могу ходить. Это просто… небольшое растяжение, — пытаюсь я снова.

Вздрагивая, я пытаюсь пошевелить им туда-сюда, но боль пронзает мою ногу стрелами. Ладно, может быть, это немного хуже, чем я хочу показать.

Стыдно падать на задницу, на глазах у всех. Особенно перед мужчиной, к которому вы стремились, и с которым вы чуть не переспали в ванной два дня назад. А теперь ему приходится нести меня по зданию. По общему признанию, я хочу, чтобы его руки были на мне, но не потому, что я недотепа и причиняю себе боль — а потому что, он, этого хочет.

Как только мы сошли со льда, Лиам осторожно усадил меня на скамейку трибуны рядом с катком и начал расшнуровывать свои коньки. Он быстро справляется со своей задачей, затем переходит к девочкам, пока я смотрю.

Его бицепсы напрягаются под темно-зелеными хенли, а брови сосредоточенно хмурятся, когда он работает.

— Джульетта, ты поправишься? — Ари плачет. Ее нижняя губа дрожит, когда она идет рядом с папой, рука об руку с Кен. Они оба выглядят такими расстроенными, что у меня сжимается сердце.

— Все в порядке, милая девочка, у меня просто маленькая шишка на лодыжке. Скоро я снова буду готовв играть.

Я протягиваю руку и глажу ее по щеке, и она, кажется, пока принимает мой ответ.

Как только Лиам закончил укладывать девочек и надевать их туфли, Лиам снова опускается на колени передо мной. Его волосы длиннее, чем обычно, и они падают ему на глаза. Моя лодыжка протестующе кричит, когда он осторожно поднимает мою ногу и начинает расшнуровывать коньки. Я сдерживаю слезы и стараюсь не обращать внимания на то, что мне так больно, но совершенно терплю неудачу, когда слезы льются наружу.

— Ты не должна притворяться со мной, Джульетта. — Голос у него хриплый, и он бьет меня прямо в сердце. Слова означают больше, чем просто травму, и по тому, как сверкают его глаза, он это понимает.

Опасные, незаконные воды, через которые мы продолжаем бродить, несмотря на возможные последствия.

Лиам мой босс. Он вне пределов. Но… скажите это моему сердцу. Убедите мое тело не гореть в ту же секунду, когда его пылающие глаза встречаются с моими.

Каким-то образом мои мысли отвлекают меня от его действий, и он снимает с меня коньки, затем стягивает пушистый носок с моей ноги, обнажая очень распухшую и раздраженную красную лодыжку.