Об ангелах и бесах
Шрифт:
«Еще сказала святая: “Будем трезвиться; ибо чрез чувства наши, хотя мы и не хотим, воры приходят. Как может дом не закоптиться, когда дым входит извне и когда открыты окна?”»
«Еще сказала: “Нам должно вооружаться против демонов, ибо они приходят отвне, а извнутри производят волнение. И душа, как корабль, то от внешних треволнений потопляется, то от внутренняго накопления воды идет ко дну. Так и мы, то чрез вне соделанные грехи погибаем, то оскверняемся внутренними помыслами. Итак, надлежит как остерегаться внешних приражений духов, так и вычерпывать нечистоты внутренних помыслов”».
«Некоторые из отцев разсказывали, что был некто великий старец, удостоившийся дарований от Бога и сделавшийся славным по своей добродетели. Имя его достигло даже до царя. Чтобы удостоиться молитв его, царь позвал его к себе. Видевшись с ним и много получивши пользы, он дал ему злата. Старец принял и, возвратившись к себе, возлюбил поле и иное стяжание. Пришел к нему по обычаю один из демонов. И старец говорит демону: отойди от творения Божия. Демон отвечает: не слушаю тебя. Старец говорит: почему? Демон отвечает: потому что ты стал, как один из нас, — оставив заботу о Боге, стал заниматься заботою земною, поэтому я не слушаю тебя и не отхожу».
«Старец сказал некоторому брату: диавол есть враг, а ты — дом. Он не престает, бросая в тебя, что хочет, сыпля на тебя всякую нечистоту; твое же (дело) — принять или не принять. И если ты не вознерадишь, то наполняется твой дом нечистотами, и ты не имеешь силы взойти туда. Но первое, что он ввергает, ты выбрасывай понемногу, и дом твой останется чистым по благодати Божией».
«Диавол — хитрец: разными способами в каждого из нас влил свои отравы и кознями своими запинает каждого. Иной пост соблюдает, но отдает себя во власть соперничеству и зависти. Иной опять воздержался от непристойного пожелания, но связан тщеславием. Другой преуспел во бдении, но запутался в сетях клеветы. Иной удаляется от клеветы, но исполнен неподчинения и прекословия. Иной воздерживается от снедей, но тонет в гордости и высокомерии. Иной неутомим в молитвах, но уступает над собою верх раздражительности и гневу. Иной успел в чем-нибудь малом — и превозносится уже над теми, которые нерадивее его… Наружно мы смиренномудрствуем, а в сердце домогаемся почестей, по видимости мы не стяжательны, а на самом деле преобладает нами любостяжательность; на словах мы нестяжательны, а мысленно заняты многостяжанием».
«Если враг, — скажу для примера, — возбуждает к чревоугодию, нападем на него постом. Если раздражает похоть к женщине, употребим в дело терпение, преодолеем чувство. Если побуждает нас к гневу, вооружимся миром. Если доводит нас до раздражения, возьмемся за кротость. Если воспомянет в нас ненависть, прилепимся к любви. Если подстрекает к исканию почести, покажем унижение. Если подстрекает к исканию славы, возьмемся за свою незначительность. Если мечтательно ведет на высоту, преднапишем пред собою смирение Господа. Если побуждает к соперничеству с братом, помыслим о падении Каина, а если к зависти — о погибели Исава. Если располагает к клевете, оградим себя молчанием».
«Самое сильное средство к отгнанию бесов есть насколько возможно чистое, от чистого сердца и усердия приобщение Св. Животворящих Таин Христовых».
«Диаволы не имеют ни власти, ни силы против кого-нибудь, разве когда будет сие попущено по смотрению Божию, как случилось с праведным Иовом и как написано в Евангелии о свиньях гадаринских. Но при Божьем попущении они сильны, принимают и переменяют, какой хотят, мечтательный образ. Поэтому народное поверье, будто колдуны портят людей, т. е. поселяют диаволов в каких им угодно людей, — нелепое и совершенно неосновательное. Не следует поэтому приписывать им особенной силы и страшиться их. Диавол поселяется в людей по попущению Божию, стало быть, сам по себе, никакой посторонний человек или колдун не может иметь в этом бедствии никакого участия или посредства. Поселяется диавол в бесноватых людей потому, что эти люди привлекли к себе злых духов: они сами приготовили в себе жилище для диаволов — выметенное и убранное; нераскаянными грехами своими вместо жилища Божия делаются вместилищем духа нечистого; об этом говорит Спаситель наш: Когда дух нечистый выйдет из человека (изгнанный при крещении нашем), то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находит. Тогда говорит: Возвращусь в дом мой, откуда я вышел. И вот он идет. И если, пришедши, находит его не занятым Богом (когда он лишится Святаго Духа за свою нераскаянную греховную жизнь), тогда идет нечистый дух и берет с собою семь других духов, злейших себя, и вошедши, живут там; и бывает для человека того последнее хуже первого (Мф. 12, 43–45). Таким образом, люди, одержимые злыми духами, должны жаловаться в своих временных и вечных мучениях не на колдунов, а единственно на одних самих себя».
«Всякая демонская брань производится в нас тремя главными способами: или по нерадению, или по гордости, или по зависти демонов. 1-я брань достойна сожаления, 2-я весьма бедственна, а 3-я преблаженна».
«Надо все дурное, также и страсти, борющие нас, считать не своими, а от врага — диавола. Это очень верно. Тогда только и можешь победить страсть, когда не будешь считать ее своей».
«В грешнике диавол производит множество худых мыслей, как в Иуде…
Чего боятся демоны? — Будь углублен в себя, не люби выказываться, заключись в сердце своем. Демоны боятся самоуглубления, как воры псов…
За что брань против нас бесов? — Вся брань, какую поднимают против нас демоны на тот конец, бывает, чтобы удалить от нас благодать Св. Духа».
К преподобному Симеону Новому Богослову нередко приходили бесноватые, которых в народе называют обыкновенно порчеными, вероятно потому, что они, по внушению возобладавшего над ними врага, утверждают, что их испортил такой-то или такая-то. Понимая, что такою хитростью враг поддерживает свое обладание над больными, скрываясь под кровом питаемой в помыслах больной злобы и самооправдания, Симеон лечение таких больных начинал разоблачением пред ними козней вражиих, указывая на действительную причину болезни, грехи, и приводя опять-таки к сознанию и сокрушению о грехах своих. Если лицо, на которое больные свидетельствуют, находится в живых, то Симеон приказывал немедленно испросить у него прощения, а если порча слагается на усопшего, то примириться с ним, отслужив на его могиле о его упокоении панихиду, а затем, принести покаяние пред священником и положить начало доброй жизни. У некоторых из явившихся к нему женщин начальною причиною болезни было притворство, обратившееся потом в навык и поработившее их врагу; у других — суеверие, у иных — естественная болезнь, приписывавшаяся ими по неведению порче.
«…Хотя жена моя и получила несколько облегчения от болезни беснования со времени знакомства нашего с о. Серафимом, но все еще по временам страдала от злобного духа, а потому мы еще решились прибегнуть к старцу за помощию. По приезде в Саров, мы нашли о. Серафима в ближней его пустыньке занимающегося трудами. Он встретил нас очень милостиво и на просьбу нашу помолиться об изгнании беса сказал нам следующую притчу: “Был в стране Палестинской прозорливый старец, который молился за одного бесноватого, но молитва его не была услышана Богом; бес все-таки не оставлял страдальца, поэтому старец вторично обратился к Господу с сугубым прошением за страждущего. При этом он молил Господа открыть ему причину, по которой Дух злобы не выходит из сего человека, открыть, молитвы ли его не действенны или какие грехи останавливают в нем беса. Бог услышал молитву сего старца, и ему было открыто, что тот, за кого он молится, имеет на челе своем проказу, препятствующую изгнанию из него злобного духа”. Сказав это, о. Серафим обратился сначала ко мне самому и начал писать пальцем на челе моем проказу грехов жены моей, а потом, обратившись к ней, так же написал на челе ее мои греховные струпы. Тогда мы, взглянувши с ужасом друг на друга, ясно поняли, что старец через свое перстописание обличил собственные грехи наша».
«В духовном отношении сумасшествие и беснование как наказание Божие отнюдь не служит худым свидетельством о человеке. В священном сочинении 4-го века описывается, что некий египетский старец необыкновенно обиловал даром чудотворений. Заметив в себе начало гордости, старец начал молить Бога, чтобы послано ему было беснование, что Господь и исполнил. Старец провел в ужасном положении целых восемь месяцев, употребляя в пищу даже собственные извержения. Мирские соблазнились, а старец, избавившись от беса, в неизвестности и покое работал Господу и пришел в гораздо лучшее преуспеяние».
«Вошел сатана в Иуду и научил его, как предать Господа; тот согласился и предал. Вошел сатана потому, что была отворена для него дверь. Внутреннее наше всегда заключено; Сам Господь стоит вне и стучит, чтобы отворили. Чем же оно отворяется? Сочувствием, предрасположением, согласием. У кого все это клонится на сторону сатаны, в того он и входит; у кого, напротив, все это клонится на сторону Господа, в того входит Господь. Что входит сатана, а не Господь, в этом виноват сам человек. Не допускай сатане угодных мыслей, не сочувствуй им, не располагайся по внушению их и не соглашайся на них — сатана походит, походит около, да и отойдет: ему ведь ни над кем не дано власти. Если же завладевает он кем, то потому, что тот сам себя отдает ему в рабство. Начало всему этому злу — мысли. Не допускай худых мыслей, и навсегда заключишь тем дверь души твоей для сатаны. А что мысли приходят недобрые — что же делать: без этого никого нет на свете; и греха тут никакого нет. Прогони их — и всему конец; опять придут — опять прогони; и так всю жизнь. Когда же примешь мысли и станешь ими заниматься, то не дивно, что и сочувствие к ним явится; тогда они станут еще неотвязнее. За сочувствием пойдут худые намерения то на те, то на другие недобрые дела. Неопределенные намерения определятся потом расположением к одному какому-либо; начинается выбор, согласие и решимость — вот и грех внутри! Дверь сердца отворена настежь; и как только согласие образуется, вскакивает внутрь сатана и начинает тиранствовать. Тогда бедная душа, как невольник или как вьючное животное, бывает гоняема и истомляема в делании непотребных дел. Не допусти она худых мыслей — ничего бы такого не было».
«Отец Леонид (духовный учитель преп. Анатолия, святой подвижник и старец. — свящ. К. П.) возлагал епитрахиль и читал над ними краткую заклинательную молитву из Требника, а сверх того помазывал их елеем от иконы Владимирской или давал им оный пить, и было очень много исцелений… Победа над бесами, конечно, одержана была о. Леонидом после победы над своими страстями. Никто не видел его возмущенным от страстного гнева и раздражения. В самые тяжелые дни его жизни никто не слыхал от него гласа нетерпения и роптания, никто не видал его в унынии. Нельзя было не дивиться его всегдашней веселости»