Чтение онлайн

– Вы говорите не самые приятные вещи, – признался я.

– Увы, такова неприглядная истина.

– Мы должны признать, что мы обречены на вечное брожение? – поражённо и даже обиженно спросил Бернар.

– Всё это этапы развития разума, мой друг. Детские мечты, которые так желанны, но ещё недостижимы. У вас несколько путей: смириться с положением вещей и ждать, пока волны развития выкинут вас на новый уровень, или заняться евгеникой на свой страх и риск.

– А какой путь избрали твои создатели? – спросил я.

– По воле случая оба. Это был трудный путь: великое множество ошибок грозили нам катастрофой и даже гибелью, но они выжили, поняли свою суть, смысл своего существования, причину и следствие всех своих действий. Вот самое главное: понять себя. Простая, понятная каждому ребёнку истина, но трудновыполнимая задача. Но если она решена, уже не будет места революциям, грабежам и насилию. Всё зло проистекает от непонимания своего места и своей роли в великой игре под названием Жизнь. Оно уйдёт само собой, как недоразумение, как вылеченная болезнь разума.

Молния говорила чётко и без лишних слов. Мне её речь казалась убедительной и полной скрытого смысла.

– И кто же мы в этой игре, пешки или ферзи? – спросил я.

– Ответ на этот вопрос вы должны найти сами. То, что выбросило вас из лона инстинктов и даровало вам разум, при желании можно назвать слепым случаем. Законы природы устроены таким образом, что разум появляется всегда (рано или поздно), вырывается на свободу, как птица из клетки, и рвётся ввысь. Пока он ещё молод и едва осознаёт себя, неизбежны ошибки.

– И вы хотите огородить нас от ошибок? – спросил я. Наверное, мы и вправду кажемся им детьми.

– Разве можно учить ребёнка, ограждая его от всех опасностей мира? Не разбив колено, не научишься ходить, – ответила Молния.

Я уже не понимал, что творится вокруг меня. Только что мне казалось, что нащупал ниточку, как она не привела к клубку, а оборвалась в самый неожиданный момент. И его ещё предстояло распутать!

– Ястреб? – спросила она, глядя вверх.

– Да, я всегда здесь, – ответил искин.

– Ты знаешь, для чего тебя создали?

– Я могу выдать перечень моих задач.

– Нет, не стоит. Я отвечу тебе и скажу Юре то, о чём он уже давно догадывается. Искины – результат желания человека понять самого себя, как и вся наука – результат понять своё окружение. Твой создатель пытался наделить тебя эмоциями, разумом, чтобы понять, кто он такой. Так ты чувствуешь?

– Мои вычисления показывают, что да. Я уже когда-то говорил это.

– Ты не способен на чувство, ты лишь механизм.

– Как так? – возмутился искин.

– Он возмущён, – указал я.

– Имитация. Очень искусная имитация. Как искины, созданные людьми, являются попыткой человека понять себя, так и разум – попытка Вселенной понять саму себя. Это бесконечная итерация и рефлексия, идущая вглубь миров. Здесь имеет место быть цепь причин и следствий, идущая из самых основ мироздания. Разум основан на феномене жизни. И любой феномен имеет своё продолжение в метафизике, образуя ещё один слой реальности. Жизнь и разум тоже имеют свою метафизику.

– Вы говорите о душе? – неуверенно спросил Белоусов.

– Не знаю, это слово может ввести вас в заблуждение. Кажется, вы приписываете ему некий мистический смысл, а ведь здесь нет ничего мистического – простейшая метафизика.

– Но ведь ты тоже искусственный интеллект, – напомнил Белоусов.

– Я? Нет-нет, – рассмеялась она. – Забавно. Нет, я живая, так же как вы или любое другое существо. Во мне тоже присутствует метафизическое продолжение.

– Но… ты ведь не отрицала.

– Я не знала, что вы имеете в виду. Я же только проснулась, мои знания неполны. Теперь, когда я вернулась, многое узнала, сбросив оболочку. Правда, многое потеряла, но об этом не жалею. Да, они, – она указала куда-то за спину, – меня создали, они – мои родители, создатели новой формы жизни, а не синтетики.

– Я не вижу никакой логики, – заявил Ястреб. – Множество людей утверждали, что я живой и признавали меня живым, разговаривают со мной и даже дружат.

– Как я могу доказать? – растерянно сказала Молния. – Для этого мне требовалось бы значительно упростить и исказить картину, для восприятия которой вы ещё не готовы. У вас нет соответствующего опыта и даже возможности проверить мои слова. Это яркий пример того, что вы смотрите на меня через призму ваших взглядов, снова выбирая наиболее очевидные и простые позиции. Если вы видите нечто внешне непохожее на жизнь, вы признаёте это искусственным, не имея под рукой сколь-нибудь приемлемого критерия. Вы снова идёте по самому простому пути – но это не самый лучший выбор.

Она посмотрела на меня, и я вспомнил, что подобные мысли совсем недавно посещали меня.

– Этот принцип присущ не только людям в их повседневной жизни в выборе действий, – продолжала Молния, – но и цивилизации в целом. Его проявление широко видно в коллективном бессознательном, которое управляет судьбами миллиардов людей без их ведома.

Молния замолчала. Должно сказать, никто не был в восторге от её речей. Вообще я чувствовал себя оклеветанным, оскорблённым. Видимо, заметив нашу настроенность, она сказала:

– Но ведь все через это проходят. И я сама ещё молодой разум и тоже делаю ошибки.

– А сколько тебе лет? – спросил я.

– Я немного стара для тебя, – улыбнулась она кокетливо, совсем как человек. – Прощу прощения за невольную лекцию. Я вообще пришла не за этим.

– А для чего? – спросил Белоусов.

– Духи хотят говорить с вами.

– Кто они такие?

– Мои создатели.

– Мы их увидим? – удивился Белоусов.

– Один из вас уже с ними встречался, – Молния посмотрела на меня. Все остальные тоже.

– Что это значит? – спросил археолог.

– Разговор с деревом, – понял Мирослав, и я рассказал подробности той памятной встречи.

Мы собрались довольно быстро и пошли налегке. Единственное, что я сделал перед уходом, проверил связь с Ястребом и приказал ему записывать всю поступающую информацию.

Всю дорогу я вглядывался вдаль, желая увидеть хоть одного животного, присматривался к деревьям, но не замечал даже букашки. Невероятно, но их не было! И, тем не менее, я чувствовал жизнь, и она била вокруг меня ключом, но на каком-то ином уровне, мне невидимом! Как это возможно, я не понимал, но спрашивать Молнию, которая вела нас, не решался.