Чтение онлайн

Он скрылся за дверью конторы, и я услышал, как девица ему говорит:

– Парень он симпатичный, Джек, но пустил ты его зря.

Донесся до меня и ответ:

– Я этого Митчелла, хоть он и дружок хозяина, на дух не переношу.

Комната оказалась вполне сносной. Стандартная, намертво приделанная к полу кушетка, стулья без подушек, напротив входа небольшой письменный стол, чулан со встроенным шкафом внутри, ванная с необъятных размеров ванной и неоновым светом у зеркала над умывальником, кухонька с холодильником и белой электрической плитой с тремя конфорками. Над раковиной навесной буфет с посудой и всем прочим. Бросил в стакан пару кубиков льда из холодильника, достал из саквояжа бутылку, налил в стакан виски, отпил немного и, не открывая окна и не поднимая жалюзи, опустился на стул и прислушался. Тишина. Затем раздался звук спускаемой воды. «Объект», стало быть, у себя. Допил виски, потушил сигарету и осмотрел радиатор на стене, отделяющей один номер от другого. Две длинные матовые лампы в металлическом коробе. Бывают радиаторы и помощнее; в чулане, правда, имелся еще один нагревательный прибор – электрический вентилятор на 220 вольт. Снял с радиатора хромированную решетку и вывернул матовые лампы. Достал из саквояжа стетоскоп, приложил его к металлическому коробу и стал слушать. Если точно такой же радиатор стоит по другую сторону стены в соседней комнате – а так оно, скорее всего, и есть, – между двумя номерами нет, по существу, ничего, кроме металлической панели, и звукоизоляция, надо полагать, минимальна.

Первые несколько минут не слышно было ровным счетом ничего, затем раздался звук набираемого телефонного номера, и женский голос отчетливо произнес:

– Эсмеральда четыре четырнадцать девяносто девять, пожалуйста.

Голос спокойный, ровный, немного, пожалуй, усталый. Услышал его впервые – а ведь слежу за ней с самого утра.

Вновь тишина, а затем тот же голос:

– Мистера Ларри Митчелла, пожалуйста.

Пауза, на этот раз короткая, и вновь ее голос:

– Говорит Бетти Мейфилд из «Ранчо Дескансадо».

Почему-то сделала ударение на первом слоге.

– Говорю же, это Бетти Мейфилд. Не валяйте дурака. Мне что, по буквам свою фамилию повторить?

Ей что-то ответили. Она молча слушала, а затем сказала:

– Комната двенадцать-вэ. Странно, что вы не знаете. Вы же сами мне этот номер заказывали… А, понимаю… Хорошо. Буду на месте.

Повесила трубку. Тишина. Полная тишина. А затем голос за стеной медленно, чуть нараспев произнес:

– Бетти Мейфилд, Бетти Мейфилд, Бетти Мейфилд. Бедная Бетти. А ведь когда-то ты была хорошей девочкой. Как же давно это было.

Все это время я сидел на полу, на полосатой подушке, спиной к стене. Медленно, стараясь не шуметь, встал, положил стетоскоп на подушку и лег на кушетку. Скоро он, стало быть, явится. А она, стало быть, его ждет. Вынуждена ждать. И по той же самой причине вынуждена была сюда приехать. Хорошо бы выяснить по какой.

Туфли у него, по всей вероятности, были на каучуковой подошве – иначе бы я услышал, как он поднимается на крыльцо. Да и машину он, скорее всего, поставил поодаль. В соседнюю дверь позвонили. Я вновь уселся на свою подушку и приник ухом к стетоскопу.

Она открыла дверь, он вошел и, надо думать ухмыляясь (я живо представил себе его улыбочку), сказал:

– Привет, Бетти. Бетти Мейфилд, я не ошибся? Хорошее имя, мне нравится.

– Это мое настоящее имя. – Сказала и закрыла за ним дверь.

Он хмыкнул:

– Правильно сделала, что его сменила. А куда, интересно знать, девались инициалы на чемодане?

Голос ничуть не лучше улыбки. Высокий, веселый, искрится фальшивым добродушием. Ехидна. Я стиснул зубы.

– Я вижу, – сухо сказала она, – это первое, что вы заметили.

– Вот и нет, беби. Первое, что я заметил, была ты сама. Второе – что у тебя на пальце след от обручального кольца, а самого кольца нет и в помине. И только третье – отсутствие инициалов на чемодане.

– И я вам не беби! – вырвалось вдруг у нее. В голосе чувствовалось скрытое бешенство. – Дешевый шантажист!

Это его ничуть не смутило.

– Может, я и шантажист, крошка, но, – опять самодовольно хмыкнул, – уж точно не дешевый.

Послышались ее шаги, – возможно, она повернулась к нему спиной и двинулась в сторону кухни.

– Хотите выпить? – спросила она, – у вас, я вижу, с собой бутылка.

– Я к девушкам без бутылки не хожу. Выпиваю для смелости.

– А вот у меня страх вызываете не вы, мистер Митчелл, а ваша вонючая пасть, – цедя слова, заговорила Бетти. – Вы слишком много говорите и слишком сильно себя любите. Давайте поймем друг друга. Мне нравится Эсмеральда. Я здесь бывала, и не раз, и мне всегда хотелось сюда вернуться. Мне просто не повезло, что вы здесь живете и мы с вами ехали сюда в одном поезде. И еще больше не повезло, что вы меня узнали. Ужасное невезение, только и всего.

– Кому невезение, а кому и везение, – глубокомысленно проговорил он, растягивая слова.

– Можете, если хотите, считать это везением, только не связывайте с ним очень уж больших надежд. А то, боюсь, вас постигнет разочарование.

Последовала короткая пауза. Я живо представил себе, как они молча поедают друг друга глазами. Возможно, в этот момент улыбочка и исчезла с его лица, но ненадолго.

– Мне достаточно снять трубку, – вполголоса проговорил он, – и обзвонить газеты в Сан-Диего. Хочешь огласки? Могу устроить.

– Я приехала сюда специально, чтобы ее избежать. – Ее голос дрогнул.

Он засмеялся:

– Еще бы! Скажи спасибо старому дурню-судье, который от старости рассыпается в прах. Только в одном штате можно было изменить решение присяжных – я специально проверял. Ты уже дважды меняла имя, и если твоя история попадет в газеты – а история того стоит, малышка, – имя тебе придется менять в очередной раз, да и отправиться путешествовать, боюсь, придется снова. Не надоело, признавайся?

– А почему, думаете, я здесь оказалась? И вы, кстати, тоже. Сколько вы хотите? Себе в карман.

– Разве я хоть слово сказал про деньги?

– Еще скажете. И говорите тише.

– В коттедже, кроме тебя, никого нет, крошка. Я специально обошел его со всех сторон. Все двери и окна закрыты, жалюзи опущены, гаражи пусты. Если хочешь, справлюсь в конторе, раз тебе беспокойно. У меня здесь полно друзей, тебе надо бы с ними познакомиться, они скрасят тебе пребывание в «Дескансадо». В этом городке стать своим человеком не так-то просто, а иначе здесь со скуки помрешь.

– А вы-то как стали здесь своим человеком, мистер Митчелл?

– Мой старик – большая шишка в Торонто. Мы с ним не ладили, и он настоял, чтобы я уехал. Но отец – он всегда отец, даже если платит мне, чтобы я держался от него подальше.

Она ничего не ответила. Ее шаги удалились в сторону кухни. Слышно было, как она открывает холодильник, отламывает кусочки льда и бросает их в стаканы. Открыла кран. Шаги вновь приблизились к двери.

– Я бы тоже выпила, – сказала она. – Простите, если была с вами резка. Я устала.

– Еще бы не устать, – спокойно сказал он и, помолчав, добавил: – Хорошо. Давай выпьем. А если будешь в настроении, сегодня в семь тридцать отправимся в «Стеклянную комнату». Я за тобой заеду. Кухня там очень даже неплохая. Танцы. Тихо. Место проверенное – если в наши дни еще что-то можно проверить. Это ресторан при Пляжном клубе. Пускают только своих. Я там своим считаюсь.