Чтение онлайн

Резонный вопрос. Если кто-то думает, что мы, пользуясь статусом Исполкома, можем раскатывать по городу, обвешанные гранатомётами, и тащить за собой пулемёты на станке — это вы зря. Арсенал Исполкома детально продуман специалистами, ничего лишнего там нет, всё чётко разнесено по категориям. Применение каждой категории вооружения строго регламентировано параграфами инструкций. В частности, для самозащиты и повседневной оперативной работы (то есть практически в течение всего служебного времени и при проведении любых «городских» операций) мы имеем право ношении маломощного «ПСС» (6П28), [8] который Петрушин презрительно обзывает «пукалкой». Всё остальное — только для особых случаев и при наличии специального письменного распоряжения с печатью Исполкома…

— Да специально никто и не брал, — совершенно искренне заверил Петрушин. — Просто мы как раз собрались проводить ночные стрельбы, экипировались — тут ты звонишь. Надо же быстро было! Ну вот — сразу сели и поехали.

— Ладно. Костя свидетель — я вас предупредил: силовое решение вопроса допустимо только в самом крайнем случае, если возникнет реальная угроза жизни. Попросту — если нас с Костей будут убивать. Это понятно?

— Понятно, командир. Давай дальше…

Петрушин у нас не всегда такой покладистый. Вернее сказать, всегда бывает наоборот. И при проведении всех силовых акций обычно командует он. Но сейчас не силовая акция, а рутинная оперативная работа, как верно заметил Серёга. Старший в этой рутинной работе, на правах «местного», — Серёга. Скажет сейчас — обойдёмся без вас, придётся нашим терминаторам ехать обратно. Никто ведь не заставлял руководство «силового блока» самолично выезжать на такое «копеечное» мероприятие…

— Мы хотим пообщаться с Володей Кудриным. Едем сейчас в гаражи. Чем он занимается и что там у него за народ, мы не знаем. Поэтому и хотим подстраховаться. Очень может быть, что сейчас там не будет ни единой души и прикрытие вообще не понадобится. Обстановка понятна?

— Понятно. Порядок работы?

— Следовать за нами на максимально дальней дистанции — буквально, чтобы едва задние фонари видели. Ближе не подъезжать. Ни в коем случае не «светиться». Когда пойдём в бокс, я включу мобильный, будете всё слышать. Если никаких проблем, я мобильный выключу, тогда можете отдыхать. Если будут проблемы, я скажу «Мне не нравится, как вы с нами обращаетесь». Или так: «Мне не нравится ваш тон». Вот тогда можете подъезжать, выходить, громко хлопать дверьми, показывать, в общем — мы здесь… Но не более! Я объясню, что это сопровождение испанца — потому что он важная персона и всё такое прочее.

— Это при каком раскладе такое будет? — уточнил Вася.

— При самом нехорошем, — пояснил Серёга. — Это если у него там окажутся какие-нибудь отмороженные бандосы, которым мы не понравимся. Если такое произойдёт: считай, весь визит насмарку. Сами понимаете — доверительно общаться в такой обстановке весьма затруднительно. Вот на этот случай и нужно прикрытие. И я очень надеюсь, что оно не понадобится.

— Надо вам маяк вставить, — компетентно заметил Вася. — Как у Ростовского. Чтобы можно было спокойно ехать сзади и не светиться.

— Да, дельное замечание, — одобрил Серёга. — Просто до сих пор как-то не надо было… А сейчас уже поздно: с собой нет, а возвращаться — это целое дело. Так что придётся вам по старинке — тащиться сзади и глядеть в оба. Напоминаю: для вас главная задача — не нарисоваться раньше времени.

— Можешь не волноваться насчёт этого, — заверил Петрушин. — Езжайте, общайтесь спокойно. Мы прикроем…

Мы миновали Юрловский проезд, перед поворотом на Римского-Корсакова съехали на неширокое, слабо освещённое шоссе, оставили справа авторынок и неспешно двинулись к темнеющему впереди массиву гаражного комплекса. «Нива» силовиков дисциплинированно плелась далеко позади, в зеркало я едва различал их фары.

— Ну что, пока неплохо… — отметил Серёга, в очередной раз глянув в зеркало. — Надеюсь, они и дальше будут вести себя примерно…

Марина зря потратила время, подробно объясняя Серёге, как добраться до Володиного бокса. Все гаражи были пронумерованы и располагались в определённом порядке, образовывая настоящие улицы — хорошо освещённые длиннющие прямые линии, пересекаемые перпендикулярами линий-переулков. То есть строились тут, судя по всему, не абы как, а в соответствии с каким-то хорошо продуманным общим планом.

Сопровождение наше изрядно отстало, в зеркале можно было различить лишь какой-то намёк на хилую тень «Нивы» — тут было светло, буквально руководствуясь указанием «не светиться», Петрушин выключил фары.

Володин бокс располагался в третьем ряду справа, на второй линии от шоссе и несколько наособицу — издалека видно было, что это не обычный одноуровневый гараж с плоской крышей, а достаточно высокий и просторный ангар. Перед боксом была небольшая площадка, на три грузовика или пять легковушек. Большие двустворчатые ворота из листовой стали, в воротах — стальная же дверь. На двери номер бокса и всё — никаких вывесок и комментариев. Над воротами горел мощный галогеновый фонарь, забранный в ребристый кожух. Местечко здесь было довольно закрытое, но порывы скандального сырого ветра до фонаря доставали — он лениво мотался из стороны в сторону, подметая площадку перед боксом хаотично скачущим снопом яркого света.

И стояли на той площадке две нерусские машины, на вид вполне новые и в ремонте не нуждающиеся. Какой-то тёмный джип и такой же тёмный микроавтобус «Мерседес». Задницами к боксу, мордами к нам, двигатели включены, но фары не горят — из-за тонированных стёкол едва пробиваются разноцветные отблески панелей.

— Однако крутые тачки здесь ремонтируются, — отметил я.

— Они не ремонтируются, — пробормотал Серёга внезапно изменившимся голосом и, воровато оглянувшись, воткнул заднюю передачу.

То ли товарищи в крутых тачках угадали ментальный посыл, то ли так задумано было, но джип на диво легко взял с места, мгновенно обогнул нас и встал сзади, метрах в пяти.

— Ну всё — приехали… — Серёга выдохнул с неопределённой интонацией и достал телефон: — «Второй», мы попали. Попробуем выкрутиться сами. Ни в коем случае не вмешивайтесь без надобности! Напоминаю — раскрываться только в том случае, если нам будет угрожать реальная опасность…

Не знаю, я почему-то даже бровью не повёл. Когда долговязый на Смотровой предложил выступить перед гонщиками, и то больше всполошился, чем сейчас. Потому что сейчас рядом был вундеркинд Серёга — прожжённое дитя столицы, а сзади я ощущал надёжное присутствие Петрушина с Васей, испытанных боевых роботов последнего поколения.

— Не знаю, кто, но факт: нас сдали… Жена Володи? — предположил я. — Не вижу смысла…

— Нет, — покачал головой Серёга. — У них, конечно, тачки хорошие… Но это машины, а не самолёты. Больно быстро они тут оказались…

Из джипа вышли двое в тёмных куртках-балахонах, встали по бокам, сунули руки в карманы. Из микроавтобуса тоже вышли двое и встали рядышком. А здоровые ребята — под стать Петрушину…

— Значит, на Смотровой. Тот долговязый. Или… Извини — но, возможно, это Аркадий.

— Разберёмся, — буркнул Серёга. — Пошли, уже и так подозрительно долго сидим.

— Одно радует — не бросились сразу.

— Не знаю, не знаю… Если бы бросились, было бы, по крайней мере, понятно, чего хотят… Ладно, товарищ Хосе, — хватит высиживать…

Мы вышли и направились к боксу — Серёга впереди, я немного сзади и на полтора корпуса справа. Поймал себя на мысли: построились так, чтобы не мешать друг другу при внезапном открытии огня. Какой, на фиг, «огонь», из чего?! Просто привычка такая…