Чтение онлайн

Владей устами своими и охраняй речь свою:

В них богатство человека — да будут губы драгоценны.

Дерзость и богохульство да будут тебе отвратительны;

Не произноси скверны или лжесвидетельства. Сплетник да будет проклят.

Не воздавай злом спорящему с тобой; Отплачивай добром причиняющему тебе зло, Будь справедлив к врагу своему, Улыбайся противнику своему.

"Дом, управляемый рабыней, разрушается".

Поклоняйся богу твоему каждый день.

Жертвоприношение и молитва — должное сопровождение фимиама.

Добровольно воздавай приношения богу твоему.

Ибо так должно поступать по отношению к богам. [1054]

Эти отрывки лучше всего иллюстрируют практический, нравственный и религиозный характер ближневосточной учительной литературы. В определенном смысле они схожи с дидактическими очерками Притч. 1–9 и предупреждают против попыток датировать эти более длинные и целостные главы более поздним периодом, чем остальные части книги.

Краткие, независимые притчи и народные поговорки часто встречаются в шумерских, вавилонских и ассирийских текстах. Народные поговорки распространялись среди простых людей и иногда были рассчитаны больше на развлечение, чем на нравственное назидание. Многие из них, очевидно, позднеассирийские (ок.700 г.), схожи с баснями, в которых приводятся поступки и разговоры животных и насекомых. Например:

Паук сплел паутину для мухи. К несчастью для паука, в нее попалась ящерица! [1055]

Комар уселся на слона и сказал: "Брат, я не придавил тебе бок? Я сойду у водопоя". Слон ответил комару: "Что мне за дело, что ты сел — что ты для меня? — и что мне за дело, что ты сойдешь". [1056]

Более длинная и развитая аккадская басня передает спор между финиковой пальмой и тамариском. Каждая утверждает, что она полезнее царю: пальма дает ему день и плоды, тамариск — древесину и листву. [1057]

Различие между народной поговоркой и притчей провести нелегко. Обе используют наблюдения за природой и содержат наставление или мораль. В настоящей работе термин «притча» использован по отношению к кратким резко очерченным афоризмам, которые находятся в рядах, однако являются взаимонезависимыми. В месопотамской литературе притчи обычно встречаются в двуязычной форме, параллельными столбцами, на шумерском и аккадском языках. Например:

Кого ты любишь — того бремя ты носишь.

Видя, что ты сделал зло своему другу, что же ты сделаешь своему врагу? [1058]

Народ без царя, как овцы без пастуха. [1059]

Положишь ли ты кусок глины в руку бросающего? [1060]

Она забеременела без сношения? Она потолстела без еды? [1061]

В прошлом году я ел чеснок; в этом году у меня изжога. [1062]

Эти высказывания древней Месопотамии иллюстрируют конкретную природу восточной мысли. Наблюдения о жизни изложены на примере земных объектов, существ, переживаний, с очень малой долей абстрагирования и теоретизации. Притчи и народные поговорки обладают непосредственностью и жизненностью, позволяющими им быстро и прямо достичь цели. Для примера, сравните английскую пословицу "в единстве сила" с арабской "две собаки убили льва", или "чем больше знаешь, тем меньше ценишь" — с еврейской поговоркой "бедняк голодает и не знает об этом". [1063] "По заслугам и честь" бледнеет по сравнению с гораздо более острым наблюдением:

Добродетельная жена — венец для мужа своего; а позорная — как гниль в костях его. (Притч. 12.4)

или

Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и безрассудная (1 1.22).

Еврейский эквивалент пословицы "Для мудрого и одного слова хватит" — "На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого — сто ударов". Действительно, английские пословицы могут быть конкретными ("Птица в руке стоит двух на дереве"; "Живущие в стеклянных домах не должны бросать камни"), однако еврейские и семитские пословицы почти всегда таковы.

Что же необходимо для того, чтобы пословица (притча) была действенной? Почему одни остаются на века, а другие забываются? Архиепископ Р.К. Тренч, выдающийся библеист прошлого века, привел несколько условий, необходимых для того, чтобы пословица (притча) имела успех: (1) краткость — громоздкие высказывания не сохранятся в памяти, а притчи должны быть запоминающимися; (2) понятность — смысл должен схватываться мгновенно; (3) остроумие — лишь острые пословицы оседают в памяти; и (4) употребляемость — даже хорошая пословица отомрет, если ее часто не повторять и не передавать из поколения в поколение. [1064]

Умозрительные поучения. Древние были так же озабочены насущными проблемами жизни, как и современные люди. Имеет ли жизнь какой-либо истинный смысл? Почему иногда страдают праведные, а нечестивые остаются безнаказанными? Такие вопросы рассматривались в древних учительных писаниях в Месопотамии и Египте.

Из периода Касситов в Месопотамии исходит монолог страдальца, который чувствует, что вся жизнь обернулась против него. Этот текст назван по первой строке "Ludlul Bel Nemeqi"{"5{ восславлю Господа мудрости" — Мардука — верховного бога вавилонян). Первоначальная поэма, похоже, имела четыреста — пятьсот строк, сохраненных в трех таблицах, возможно, в четырех, если материал этой четвертой связан с первоначальным текстом. [1065] Когда текст впервые становится разборчивым, рассказчик жалуется на то, что его боги покинули его:

Мой бог покинул меня и исчез,

Моя богиня подвела меня и держится вдали.

Мой благосклонный ангел, который (ходил) подле [меня], отошел,

Мой охранительный дух отлетел и ищет другого.

Моя сила исчезла; мой вид стал мрачным;

Мое достоинство улетело, моя защита бежала. (1, 43–48)

За божественным отвержением последовало равнодушие и враждебность его друзей, доброжелателей и рабов:

Я, который шествовал как знатный, научился проскальзывать незаметно.

Хотя и сановник, я стал рабом.

Для моих многочисленных родственников я стал как отшельник.

Если я иду по улице, уши насторожены;

Если я вхожу во дворец, глаза моргают.

Мой друг стал врагом,

Мой товарищ стал злым негодяем.

Мой близкий друг подверг мою жизнь опасности, Мой раб общенародно проклинает меня в собрании. [1066] (1, 77–81, 84–85, 88–89)

Отверженного теми, кому он доверял и «а небе, и на земле, страдальца преследуют еще и физические болезни. Традиционные ритуалы и магические приемы лечения не дают облегчения, и он спрашивает, почему боги обошлись с ним, как с грешником:

Ни маг-прорицатель взглядом своим в горе мое не проник,

Ни снов толкователь не дал облегченья мне ни на миг.

И духи подземные не дали мне просвещенья.

И жрец-заклинатель от божьего гнева не дал облегченья.

Кто волю неба познает?

Кто вникнет в подземных богов намерения?

О смертный, тебе ли изведать тайные бога пути?

Вчера еще живший, сейчас в царство мертвых ты должен идти.

Мгновение горя сменяется радости бурной волной.

То в миг один песни звучат, то рыданья в другой.