Очаги ярости
Шрифт:
— Не важно! — Похоже, не знает.
Ну и ладно, и к лучшему. Но подтверждать своё имя истрёпанной старой бумажкой — всё равно тупиковый путь. Этой цели намного надёжней служил револьвер. Но… расслабился, перестал его заряжать.
Думал, что мир для тебя настал в Бабилоне.
Новый голос, сердитый и громкий, издалека:
— Энди, дебил, где тебя носит?! — Красная рожа вздрогнула, посильней залоснилась от пота. — Почему тебя надо искать по всему посёлку, шлюхин ты сын? — Энди хотел было что-то ответить, но не решился. Рот лишь бессильно раскрылся и захлопнулся вновь.
Неужели спасение?
— Я… провожу профилактическое мероприятие… — наконец-то нашёлся потный усатый Энди.
— Почему на чужом участке?!
В этот миг ускользнуть — это уже дело техники. Получается на рефлексах, само собой. Унижение Энди — уже не твоя проблема. Ты не ждёшь завершения этой конкретной истории, ты стремишься из мутной клоаки с охранниками-садистами к Пешеходным вратам под контролем охраны периметра. Те ребята круты, им не надо самоутверждаться…
В спину крик запоздалый:
— Не скроешься, гад! Я тебя запомнил!
Да пошёл бы ты, Энди, лесом куда-то подальше!
3
По дороге из самых мерзейших трущоб Нового Бабилона в места более-менее безопасные — поневоле заметишь один любопытный момент. А охраны-то стало больше, гораздо больше! На периметре столько же, но у бараков так и кишат. Именно самая худшая разновидность, что набирается, например, из отбросов одиннадцатой луны захолустной планеты-гиганта по имени Плюмбум. Ничего себе концентрация! Лишь глубоким уходом в себя и в большую науку объясняется то, что не видел их до сих пор.
А вот факт, что попался тебе на дороге охранник Энди — ну ни капли не удивителен! Много страннее бы было, когда б не попался. При большой концентрации низкокультурного сброда агрессивность его всегда возрастает.
Но зато изумленья достоин сам факт, что охраны нагнали столько. Впрочем, нет, не нагнали. Набрали. Произвели. Стольких охранников раньше в посёлке не было. Кто бы их стал, дармоедов, без дела кормить?..
Верно, Рабен, а может, и Флорес — к чему-то готовятся?
Не заметил, как снова задумался, благо родной штаб Службы безопасности колонии находился уже очень даже неподалёку.
И вдруг снова в затылок тебе:
— Дай пройти!!!
Да что же это такое! Снова охранник.
Нет, не Энди. Голос другой, да и рожа, пусть равно противная, но немного другая.
И другая скорость событий.
Лёгким барсом Сантьяго скользнул от крыльца штабного домишки — и (гляди ты!) стоит уже перед этим не-Энди. Ничего не сказал, но внимательным взглядом требовательно интересуется.
И охранник, себя ещё не накрутивший, не набравший отчаянных крейсерских оборотов, начинает уже лепетать что-то в свою защиту.
— Я… провожу профилактическое мероприятие…
Что-то знакомое, правда? Текст из двух реплик всего, но один в один.
И становится вдруг очевидно: а зомби-то в Бабилоне!
Да, разумеется, в расширительном смысле.
4
— Благодарю, Сантьяго!
— Не за что, Майк. Обращайся.
Обратиться к Сантьяго можно и за наукой. Он велик. Перед ним широко раскрыты самые разные способы боя. Кто бы другой, как не он, помог бы тебе освоить «менору»?
Но тогда тебе припекло, а теперь не печёт. Ты не станешь бойцом, репетируя будущий бой, потому что не знаешь, когда начинать репетировать, а сейчас у тебя есть другие дела. Почти строго по специальности. Впрочем, даже и не «почти», если, конечно, верно, что явление зомби на Эр-Мангали подчиняется логике ксенокультуры Сида.
Тут Сантьяго присел на перила крыльца и закрыл глаза, принял свою обычную сонную позу. Мол, не надо искать оправданий, понимая превратно слово об обращении; в учителя-то никто и не набивается, вот спасать — это можно, это всегда пожалуйста; спасать не учить.
А потом ты глядишь на Сантьяго спящего и понимаешь: он во сне применяет твой собственный метод ориентации в социальной среде: слушает звуки Нового Бабилона.
Только ты их однажды послушал, а Сантьяго — всегда, каждый день. Он, возможно, достиг в этом методе совершенства.
Захотелось понять, что же Сантьяго слышит. Это просто: стань рядом, облокотись на перила, ну а дальше спокойно зажмурь глаза, не тревожась, что кто-то поднимет веки. Рядом с мастером боя оснований тревожиться нет.
5
Что же слышно с зажмуренными глазами?
— …угадайте, что сделал Брандт?!
— …я полагаю, снова таранил рептилий?
— …Эту фигню они назвывают очагами… короче, ярости…
— …Ой, да какая разница. Скоро мы все превратимся в таких же тупых зомбяков, это же ясно!..
— …ты слыхал, Диего опять у него выиграл!
— …этого стоило ожидать. Парень играет с огнём…
— …говорили, что Галактический Альянс…
— …кто бы сомневался. Но знаешь, лучше бы он…
— …это уже не смешно. Это грустно…
— …стоило думать сначала, а теперь уже поздно.
— …вот увидишь, Флорес даст жару!
— …А нифига! В Альянсе не дураки…
— …Нет, адские гнёзда — это одно, а очаги ярости — совершенно другое. Не перепутаешь: там ничего нет общего!
— …П-потому что п-придурок Б-брандт…
— …Кухенрейн. Говорю тебе, Кухенрейн. Это так, по секрету…
— …Это что! Вон, в Свободном Содоме поймали живого ляяна. И всем посёлком жарят его по очереди…
— …ну само собой, огнемётами. А ты как думал?
— …а, так ты в этом смысле? Не, ну ясно…
— …лучше сначала думать, а потом уже говорить. Не наоборот!..
— …говорю тебе, Олафа срочно… Нет, на Ближнюю. Но я не уверен…
— …ну а я вам всем говорю, что Бенито всех сделает!
— …Ты бы лучше не спорил…
— …скоро на Эр-Мангали не будет уже ни рептилий, ни вездеходов!
— …это значит, хана Эрнандесу…
— …Т-точно! Он оп-полоумел…
— …Потому что подходят последние времена…