Чтение онлайн

— Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Себастьян все время спрашивает о своем отце. Я все ему объясню, когда он подрастет.

Она — черная вдова, заманивающая меня в свою паутину, чтобы сожрать, когда я меньше всего буду этого ожидать. Я знаю, что это ловушка, но моя тупая задница идет за Син, нуждаясь в ней, даже если это закончится моей гибелью. Черт возьми, все планировалось совсем иначе.

— Себастьян и я можем потусоваться с Мейсоном в эти выходные. Мы отлично проведем время.

К черту это, я не позволю Син снова заманить меня в ложное чувство безопасности. Я беру ее бумажную тарелку и ставлю ее на пол рядом со своей ногой. Она смотрит на меня в замешательстве.

— Чего ты ждешь? Встань на колени и доешь свой ужин.

— Ты серьезно?

— Как сердечный приступ. Иди на гребаный пол.

— Я наелась.

Она вскрикивает от боли, когда я хватаю ее указательный палец и надавливаю.

— Ты хочешь, чтобы я его сломал?

— Нет! — вопит она.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Она поспешно подчиняется моему приказу.

— Хорошая девочка, — хвалю я, поглаживая ее по макушке. — Но никакого десерта после ужина, раз ты не послушалась сразу.

Злость накатывает на Син волнами, и это именно то, что мне от нее нужно. К черту добрую, заботливую Син. Она делает меня уязвимым, когда мне нужно оставаться сильным. Ее ярость питает моего зверя.

— Ешь! — рявкаю я.

Ее тело начинает дрожать. Хорошо, ее контроль ослабевает. «Давай, дай мне повод». Мои руки дергаются, готовые мгновенно среагировать, если она решит ослушаться. «Блядь, сделай это», — тихо прошу я. Она поднимает свою тарелку и бросает ее в мою сторону.

Да, теперь монстр выйдет на арену.

Я вцепляюсь ей в горло и поднимаю с пола. В ее глазах не отражается страх, о нет. Она в ярости. Она царапает мою грудь, пуская кровь. Я провожу рукой по столу, сбивая на пол остатки нашего ужина, а затем шлепаю Син на него. Стекло трескается, но не разбивается.

— Думаешь, ты достаточно сильная, чтобы справиться со мной?

— Я ненавижу тебя. — Слезы наворачиваются на ее глаза.

— То, что я чувствую к тебе, выходит за рамки ненависти.

Я освобождаю свой член, затем жестоко вторгаюсь в нее, вкладывая всю свою силу в каждый толчок. Я трахаю Син с силой, которая пугает даже меня. Ее крики звучат в моих ушах, добавляя топлива в пылающий ад, разгорающийся в моем теле. С каждым ударом стекло трескается все больше. Ее киска, сжимающая мой член, заставляет меня переступить через край. Вскрикнув, я рванулся вперед с бешеной скоростью, взорвавшись одновременно с тем, как рассыпался стол. Мы падаем на пол поверх разбитого стекла.

— Ты — кошмар, от которого я не могу избавиться, — обвиняю я, заглядывая ей в глаза.

— И все же ты продолжаешь засыпать.

Син

Я ввожу код, который мне дал Арт, и проезжаю через ворота. По обе стороны каменной дорожки, ведущей к великолепному поместью, растут пальмы.

Остановившись, я осматриваю окрестности. Зачем одному мужчине и ребенку такое огромное жилище?

Я оглядываюсь на спящих мальчиков. Мы приехали в парк, когда он открылся, и уехали только в пять вечера. Вымотанные сегодняшним днем, они потеряны для мира. Я тоже. Мои ноги гудят от усталости. Мне определенно нужно полежать в ванной, отмокая в соли. Мы побывали только в одном парке развлечений, но скоро посетим еще. Себастьян и Мейсон — как родные братья. Я уверена, что теперь они захотят проводить все свое свободное время вместе.

Сегодня рано утром Арт привел Мейсона в мою квартиру. В маленьком пространстве мы все чувствовали себя неловко. Мама не держит на него зла, но она все еще обеспокоена тем, что мы снова общаемся. Они поболтали о пустяках, но вынужденно, поэтому я вздохнула с облегчением, когда он ушел.

Арт позвонил один раз, чтобы проведать Мейсона и спросить, могу ли я подбросить его до их дома, а не везти к себе. Я согласилась, но слегка удивилась, ведь Арт с его слов не раскрывал этот адрес ни одной женщине.

Я отправляю ему сообщение, ставя в известность, что уже нахожусь снаружи. Арт появляется через несколько минут. Мои глаза блуждают по его влажной от пота форме. Должно быть, он тренировался.

Футболка обтягивает потрясающую грудь, с которой я уже слишком хорошо знакома. Мне нравится гладить руками его твердую плоть, пока он трахает меня до беспамятства. С каждым толчком его мышцы напрягаются, создавая завораживающее зрелище. Татуировка на его правой руке оживает, языки пламени пляшут при каждом движении, как будто изображение собирается выпрыгнуть из его плоти.

Физически Арт — абсолютное совершенство. В душевном плане он совершенно испорченный человек. И все же я по-прежнему по нему тоскую. Его психоз передается мне. Он потребовал, чтобы я была доступна в среду вечером, потом еще раз в пятницу, и я охотно согласилась. Мысль о том, чтобы отказать ему, не приходила мне в голову.

Наш трах — это битва, борьба за контроль и выживание, всегда эпическая, но победить в этой войне невозможно. После кульминации наступает момент покоя, и мы греемся в лучах плотского блаженства. Мы расстаемся с ранами, только для того, чтобы начать все заново и повторить цикл. Порезы на моей спине от стекла все еще заживают, а моя киска до сих пор болит от жестокого натиска, устроенного им в последнюю нашу встречу.

Я вышла из машины.

— Привет.

Арт приближается ко мне, пока нас не разделяют считанные сантиметры.

— Я надеюсь он не стал слишком большой проблемой для тебя.

— Нет, совсем нет. Мейсон милый ребенок. Он и Себастьян отлично провели время.

— Хорошо.

Арт смотрит так пристально, что я удивляюсь, как до сих пор не растеклась лужицей перед ним.

— Сегодня они от души повеселились. Спасибо, что сделал это возможным для Себастьяна.

— Никаких проблем.

— Я не хотела будить Мейсона. Он совсем обессилел. Может, тебе стоит отнести его в дом?

— Я могу попробовать, но он наверняка проснется.

Он не делает ни шагу, просто продолжает смотреть на меня своим немигающим взглядом.

— Если бы мы были только вдвоем, я бы трахнул тебя прямо здесь.

Из моего рта вырывается слабое хныканье, потому что, будь я проклята, если эти слова не заставили меня намочить трусики. Он протягивает руку и сжимает мою шею, чтобы притянуть к себе для умопомрачительного поцелуя. Я таю в нем, тоже желая, чтобы мы остались одни.