Чтение онлайн

Ни жизненного опыта, ни дипломатических способностей у мальчика не было, поэтому он, увидев отца на лужайке перед домом, бросился с места в карьер:

– Папа, я тебя очень прошу, не покупай землю возле крепости! – выпалил Степан, внутренне холодея от собственной смелости.

Никита что-то читал в своём айфоне и, оторвавшись от этого занятия, с удивлением поднял глаза на сына.

– Чего это?.. – пробормотал он, округлив глаза.

– Не нужен нам ещё один дом!

– Почему? – отец отложил в сторону гаджет и уставился на Стёпу.

– Ну, у нас же есть большой дом, большая квартира. У нас и так всё есть! Не нужен нам второй дом!

– Стёп, ты чего взбеленился? И что значит «у нас и так всё есть»?.. Далеко не всё. Дома на берегу реки в таком живописном месте у нас нет.

– Вовсе это не живописное место. Ты сам говорил, что эта крепость – развалюха какая-то!

– Ну, я погорячился! Да и вложение в недвижимость – самое выгодное. – Мужчину удивила горячность, с которой тихий и обычно спокойный до вялости сын отговаривает его от покупки.

– Выгода, выгода, всегда только выгода! – воскликнул Степан, сжимая кулаки. – Ты о чём-нибудь кроме выгоды можешь думать?..

– Ты чего орёшь, парень?! – начиная раздражаться, отец повысил голос и поднялся из кресла, – Если я решил купить этот участок земли, значит, я его куплю и построю дом. В конце концов, я же для тебя стараюсь!

– А ты у меня спросил, нужен мне этот дом?! – закричал Стёпка, ненавидя отца в этот момент. – Ты когда-нибудь у меня спрашивал, хочу я чего-то или нет?! Ты всегда всё решаешь за меня, как будто я робот запрограммированный! А мне этот дом не нужен! Не хочу я этот дом!..

– Ты как с отцом разговариваешь, поросёнок?! – возмутился Никита, впервые столкнувшись с таким бурным сопротивлением.

А Стёпку уже несло: щёки на круглом лице горели отчаянным румянцем, глаза сверкали решимостью, кулаки сжимались так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– А ты знаешь, что этот дом будет стоять на костях? – спросил мальчик напряжённым голосом, решив использовать в споре последний аргумент.

– На каких костях?..

– На человеческих! В тринадцатом, кажется, веке была осада крепости, и там погибло от жажды, голода и ран тьма народа, человек сто пятьдесят!.. – Стёпка сделал шаг к отцу, сверкая глазами, тот отступил… – И трупы закопали прямо там, в крепости!

Отец слегка побледнел, зачем-то снова схватил гаджет и стал вертеть в руках, а глаза его растерянно забегали по сторонам, словно искали опору и поддержку.

– И закопали их именно в той части крепости, где ты собрался строить дом, – продолжал наступать Стёпка. – Дом на человеческих костях, как тебе?! Круто?.. А ведь ты сам говорил, что строить дома на кладбище нельзя, плохая примета!

– Постой, сын! – воскликнул Никита, снова падая в кресло. – Откуда ты всё это знаешь? Сам придумал?..

– Я это в краеведческом музее узнал, сведения проверены и подтверждены документально. В древних летописях упоминается об этой осаде и гибели людей. Не знаю, как ты, а я жить в доме, построенном на костях, не хочу!

Никита, всегда считавший себя человеком не из робкого десятка, внутренне сжался, столкнувшись с тем, что всегда пугало его, – с мистикой. Откуда в нём, взрослом и разумном, жил суеверный страх перед таинственным и необъяснимым?.. Почему, вопреки доводам рассудка, он слепо верил в приметы, мужчина и сам не мог себе объяснить.

Но, поддавшись на мгновение страху, он тут же одёрнул себя.

– Подожди, Степан! Когда, ты говоришь, это было?

– В тринадцатом веке…

– Ну-у! Давненько! – Никита с облегчением засмеялся, откидываясь на спинку кресла. – Это сколько ж столетий прошло?.. Да там от этих костей за столько времени и следов не осталось. Так что можно не беспокоиться.

– Осталось! – отчаянно выкрикнул Стёпка, понимая, что проиграл. – Если ты всё равно этот дом построишь, я никогда-никогда туда не приеду! Никогда в жизни!

И мальчик бросился в дом, глотая злые, горькие слёзы.

Первую попытку приступа отбили. Иванка потерял счёт времени, таская воду вёдрами из колодца в попытке потушить пожарище. На месте жилища воеводы тлели чёрно-серые головёшки, шипя и отплёвываясь на последние капли воды из Иванкина ведра.

Сгорела конюшня, и несколько уцелевших лошадей, тревожно всхрапывая и кося безумными глазами, свободно носились по двору. Иванка оглянулся по сторонам и не понял, день сейчас или ночь. Чёрный дым рваными клочьями разносил ветер над пепелищем, а сквозь эту пелену бледным оком смотрело на разорённую крепость дневное светило. Запах дыма и горелой плоти тошнотным комком застревал в горле.

Отрок опустил ведро на землю и сел сам, вдруг почувствовав, что силы покинули его. К стенам храма оставшиеся в живых стражники стаскивали тепа убитых, а настоятель отец Феодор читал над ними молитву.

Иванка рассмотрел в куче мёртвых тел красный узорчатый сапог дядьки Митрофана, старого друга отца, которого князь назначил старшим по охране крепости. Он поднялся и на подгибающихся от слабости ногах подошел к мёртвым. Оттащил в сторону убитого в спину бронебойной стрелой солдата и застыл, увидев всё ещё открытые ясные, голубые глаза дядьки Митрофана, спокойно и бессмысленно уставившиеся в высокое небо. В памяти всплыли сильные, с широкими мозолистыми ладонями руки, лихо подкидывающие в воздух его, Иванку, – совсем маленького, замирающего от восторга и страха.

Отрок проглотил застрявший в горле комок и чёрной от гари и копоти ладонью прикрыл мёртвые глаза.

– Ты не сиди тут, – услышал Иванка за спиной тихий голос и обернулся.

Отец Феодор в чёрной рясе, с чёрными от пожарища руками и лицом, рядом с которыми странно сияла серебром седая борода, смотрел на него почерневшими от скорби глазами. – Иди, собери по двору все стрелы, пригодятся ещё. Да кольчугу и меч мне найди. Свободных рук для защиты крепости поубавилось. А с покойниками мы сами тут управимся…

Весь вечер сын с отцом не разговаривали друг с другом и старались не встречаться в большом гостеприимном доме дяди Тимура, разбежавшись по разным углам.

Стёпка, как маленький, вызвав издевательское хихиканье у близняшек, отправился спать в девять вечера и заперся у себя в комнате. Он не смог убедить отца отказаться от своей задумки и тяжело переживал поражение, мучаясь мыслью о старом учителе. Но отец до конца дня никуда не уходил из дома, а значит… была слабая надежда, что он ещё не принял окончательное решение.