Офицер Империи
Шрифт:
На следующий день после нашего приезда они были в поместье.
— Доброго дня, барин! Дождались вас! — Гаврила тут же подскочил ко мне, стоило только покинуть салон машины.
— Здравствуй, Гаврила, и я рад тебя видеть. — Улыбнулся я, встречая старого приказчика деда.
— Гостей сколько привезли! А Аристарх Прохорович где сам быть изволит? Аль не прибыл ещё?
— Прибыл он, Гаврила, прибыл в последний путь свой отправится. — Ответил я, не опуская взгляда.
— Но… Как же так, Матвей Александрович? — Голос Гаврилы сломался и наполнился горечью.
— Все мы смертны, Гаврила. Прикажи подготовить спальни гостевые и наши с Софьей. Завтра провожать деда будем.
— Исполню, Матвей Александрович, все исполню. — Гаврила поклонился и, развернувшись, помчался к поместью.
В его глазах я заметил слезы…
На этом наш разговор вчера закончился. Ночь я не спал. Не мог уснуть. Я крутился, вертелся на кровати, даже овец считать пытался. Потом пытался дозваться до Чернобога или Белобога, но так и не смог. Никто не отвечал на все мои молитвы. Провалиться в мир духов у меня так и не получилось…
Я даже не заметил, как восток окрасился в багряные цвета, разгоняя ночную тьму…
Я поднялся с кровати и начал собираться. В родовой книге Волковых был прописан порядок церемонии проводов усопшего главы рода. Наследник надевал на себя простую одежду — холщовые рубаху и штаны, босым входил в храм вместе с телом бывшего главы, оставаясь в родовом храме наедине с духом ушедшего перед взором богов. Там происходило таинство. Оно не описывалось в книге, но указывалось, что после из храма выходил уже не наследник, но новый глава рода. Либо не выходил… Тогда выносили двоих… Этот обряд, хоть и с некоторыми отличиями, повторял обряд, который проводили в общественных храмах по всей империи для потомственных дворян…
Что за таинство должно произойти, я не понимал, но готовился к самому очевидному — встрече с одним из своих Небесных Покровителей. Других вариантов у меня не было…
Спустившись на первый этаж в своем странном (для меня лично) наряде, я увидел всех собравшихся проститься с дедом. Софья, Гаврила, Марфа Петровна, Владимир Алексеевич и Алексей Владимирович Кобылины, Василий Иванович… Остальных слуг из дома на сегодня отослали. Мы никому особо не сообщали о том, что сегодня деда будут хоронить. Да и друзей у него особо не было, либо о них никто толком и не знал… Аристарх Прохорович никогда особо не распространялся о своем круге общения…
Сам Аристарх Прохорович лежал на носилках посреди гостиной. В точно такой же простой одежде, что была и на мне. Но у его ног сложили китель офицера Тайного Приказа со всеми наградами деда, наградной кортик лежал поверх кителя. Рядом с ним лежали два холщовых мешочка с золотыми и серебряными монетами и пять кульков с различными видами круп, культуры которых выращивали в Сибири: рожь, ячмень, пшеница, лён и горох. В отдельной крынке был набран мед. Для отправки оставалось добавить один элемент, но его ставили на костер прямо перед отправкой…
— Идемте к храму. — Просто сказал я.
Все кивнули и двинулись за мной, стоило мне оказаться у входной двери. Во дворе, рядом со входом в маленький родовой храм рода Волковых уже стояли бойцы почетного караула, выделенные по приказу князя Кобылина и одинокий жрец храма, облаченный в черные одежды. По всей видимости выделили именно жреца, который отвечал за Темную часть пантеона, так как белые жрецы одевались в золотые одеяния. Исключением были только жрецы, почитающие Макошь-матушку — они носили цвета всех оттенков зеленого…
В ста метрах от входа в храм, почти у спуска к воде уже был сложен высокий погребальный костер в форме большой остроносой лодки, смотрящей на северо-запад. Волковы, в отличие от того же императорского рода, никогда не обладали Темными источниками, и, соответственно, Пламя им не было подвластно. Поэтому отправлялись в последний путь все в роду через простой костер, но раздуваемый Ветром нового главы рода.
Носилки с телом деда подхватили Кобылины, Василий Иванович и Гаврила. Они первыми вышли вслед за мной, следом Марфа Петровна вела под руку плачущую Софью.
Мы приблизились ко входу в родовой храм. В это же время командир салютной команды в чине капитана отдал команду и так стоявшим, вытянувшись, бойцам:
— Сми-и-и-рно! Равнение на-пра-аво!
К нам же приблизился жрец. Лицо у мужчины было интересным, слегка вытянутое, с полностью седыми волосами, сплетенными в косу, и такой же бородой и усами, словно у глубокого старика, но при этом абсолютно лишенное старческих морщин. Тонкие слегка бледные губы несли на себе грустную улыбку, а яркие насыщенные синевой глаза смотрели с искренним сочувствием и состраданием.
— Век человека краток… — Начал ритуальное приветствие.
Я еще прошлым вечером прочитал родовую книгу и знал, что должен в точности отвечать:
— Но род людской вечен…
Подул легкий ветерок откуда-то с северо-запада, куда и смотрел погребальный костер…
— И бессмертие человека… — Продолжил жрец мягким приятным баритоном, который больше бы подошел какому-нибудь артисту, чем священнослужителю.
— В наследии его и детях его, что род продолжат и впредь…
— Так пусть же муж сей…
— Прохора сын Аристарх из рода Волковых, глава рода усопший…
— Пройдет на ладье по реке — Смородине против теченья ее, да услышит глас он милый сердцу его при жизни в Яви, да восхвалит сей глас поступки и потуги его, и благодарит сей глас он…
— За все благие поступки и потуги его… — Продолжил я.
— Против теченья огненного пронесет его река — Смородина, да не почует он и не понесет на себе смрада зловонного, и прибудет в дом праотцов своих дабы…
— Предстать перед судом их и ответ держать за дела свои пред ними. — Закончил я.
Жрец поклонился и сделал три шага в сторону. Только сейчас я понял, что внутри Жреца горит просто огромный Темный Источник. Больше, чем у жреца, я видел только у князя Трубецкого. Судя по всему, прямо сейчас я говорил с Одаренным Ранга Архимагистра…
Времени обдумать эту мысль у меня не было. Жрец, согласно ритуалу, уступил дорогу, и я двинулся вперед. В полном молчании я вошел под свод родового храма, вслед за мной внесли тело деда и установили в самом центре в окружении статуй всех славянских богов.