Чтение онлайн

— На это утро дарую тебе индульгенцию. Говори все, что у тебя на душе, и я клянусь никогда не оборачивать эти слова против тебя, — торжественно провозгласил Пьеро и как бы невзначай упомянул, что пару раз ему довелось выступать перед Папой Франциском, за что тот простил ему все грехи юности и теперь Бароне смело может копить новые. Пьеро самодовольно ухмыльнулся, но улыбка быстро растворилась, когда Эстер продолжила начатую ими тему.

— Знаешь, в сети гуляют шуточки вроде "Подскажите, что написала Анна Каренина? Мне все так рекомендуют ее почитать..." Ну, вот... примерно с такими перлами ты у меня и ассоциируешься.

Да, подобную пилюлю было непросто проглотить, но Пьеро дал слово не обижаться, а потому пришлось стерпеть и это.

— Я буду рада не меньше, чем удивлена, если это окажется неправдой, — изящным уколом в сердце завершила девушка очередную битву. Пьеро оставалось лишь картинно закатить глаза и смириться с тем, что сегодня он явно не суперзвезда.

Кофейня и в самом деле оказалась очень милой и уютной. Хозяин усадил вошедшую пару за столик в углу возле окна. Сделав заказ, Бароне вновь вернулся к оставленной теме.

— Итак, мои недостатки мы обсудили. Каюсь, я и в самом деле не читал Достоевского. А что не так с тобой?

— Как видишь, я слишком честна и совершенно не умею держать язык за зубами. Это очень вредит и в бизнесе, и в личной жизни, — Эстер говорила со столь серьезной интонацией, что Пьеро готов был поддержать эту линию разговора на полном серьёзе, пока не взглянул в зеленые глаза девушки. Да, они были по-настоящему зелеными и исключительно красивыми. Так вот эти красивые зеленые глаза, ни чуть не смущаясь, потешались над парнем, у которого заканчивалось всякое мыслимое и немыслимое человеческое терпение.

— Это невозможно, — эмоционально развел руками Бароне. — С тобой невозможно серьезно разговаривать. Ты все сводишь к шуткам и сарказму...

— Ну, вот ты и разгадал меня, — улыбнулась Эстер. — Моя индульгенция все еще в силе?

Пьеро неохотно кивнул.

— Тебе не нужно разбираться в изобразительном искусстве и блистать познаниями в области зарубежной литературы, — вдруг выдала Эстер.

— Это еще почему? — удивился Бароне.

— Потому что ты и без этого хорош... — Абсолютно спокойным и ровным голосом сказала девушка. — И самодостаточен... Я чувствую в тебе сильный дух, несгибаемую волю... Я чувствую в тебе победителя. Наверное поэтому у меня и возникает это непреодолимое желание поддеть тебя, пока есть такая возможность... Я чувствую, что если ты действительно захочешь... если ты действительно захочешь, то вне всякого сомнения однажды победишь меня...

Некоторое время они сидели молча. Эстер любовалась видом за окном, а Пьеро изучал ее профиль, четко вычерченный мягким солнечным светом на фоне темной стены. Наконец, им принесли заказ, но молодые люди не спешили дегустировать на вид совершенно фантастические канноли.

— Эстер, — решился вдруг Бароне задать вопрос, не дававший ему покоя.

— М?

— Как ты догадалась, что мое желание пригласить тебя на свидание было гораздо сильнее желания сделать новую татуировку?

— Это элементарно, — пожала плечами девушка, а потом пояснила. — Ты придумал самый нелепый повод для нашей новой встречи, при этом сам был абсолютно убежден, что со стороны он должен выглядеть вполне нормальным. Так может показаться лишь человеку, по уши увлеченному некой идеей... Я бы вряд ли когда ответила на вопрос почему именно я и именно сейчас, но то, что ты примчал ранним субботним утром не ради татуировки, по-моему — это ясно как день... Прости, я не смогу объяснит понятенее... Наверное, это что-то из разряда женской интуиции.

— Мне кажется, я сам еще до конца не знаю ответ на вопрос почему именно ты и именно сейчас, — Пьеро задумчиво водил кончиком пальца по краешку чашки с горячим кофе.

— Это хорошо, — мягкая улыбка на секунду еще сильнее осветила лицо девушки. Бароне вопросительно взглнул на нее, и Эстер пришлось в очередной раз пояснять свою мысль. — Значит, это что-то настоящее. Не могу подобрать верных слов, — вдруг смутилась девушка. — Но когда ты сам не понимаешь, что именно за внутренний двигатель заставляет тебя совершать в некотором роде малость безумные поступки... Определенно, за дело взялось твое сердце.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — удивился Пьеро, абсолютно не привыкший вести с девушками подобные диалоги. Да и вообще, до недавних пор все общение с девушками у Бароне сводилось отнюдь не к разговорам.

— Я говорю спокойно лишь потому, что в настоящий момент рассуждаю умом, а не сердцем. Подозреваю, что если за дело возьмется мое сердце, мир услышит столько волнительной чуши, сколько ему еще не доводилось слышать.

— Сжалься уже на до мной! Неужели я тебе ну хоть самую малость не симпатичен? — Простонал Бароне.

— С чего ты это взял?

— Сама же сейчас сказала, что твое сердце молчит.

— Аааах... Ну, да... В каком-то смысле ты прав... Но нет. Ты нравишься мне, иначе глупо было бы тащить тебя сюда. Просто сейчас ты интересуешь меня не как мужчина, а скорее как... хм... лабораторная по психологии, — засмеялась Эстер. — Ну, прости. Но мне действительно очень нравится, скажем так, читать тебя. И, надо признать, я поражена твоей силе характера. Другой бы давным давно сбежал... А ты — нет... Словно и я для тебя — лабораторная по психологии, — и девушка вновь улыбнулась, а затем, наконец, принялась за канноли. Пьеро последовал ее примеру, и на пару минут за их столиком вновь воцарилось молчание. Каждый думал о чем-то своем, изредка встречаясь загадочным взглядом с собеседником.

— А что на счет настоящего свидания? — спустя некоторое время нарушил тишину Бароне.

— Настоящего?

— Ну, да... Сходить куда-нибудь вечером... вдвоем... Кино, театр, ресторан... Не знаю... Что ты любишь?

— Я? Рисовать.

— Больше чем кино, театр и ресторан? — Удивился Пьеро.

— Больше, чем что бы то ни было, — кивнула Эстер.

Пьеро сначала удивился, а потом расплылся в совершенно очаровательной улыбке

— Мне на ум приходит как минимум одна вещь, которая должна нравиться тебе больше, — практически промурлыкал молодой человек. И трудно было не догадаться, что именно он имеет в виду.

— Ох, мужчины... Годы бегут, мир меняется до неузнаваемости, а вы все об одном, — вздохнула Эстер, но не смогла не улыбнуться в ответ.

— И все же? — не унимался Пьеро.

— И все же рисование, — отчеканила Эстер.

— Ну, хорошо, хорошо... Рисование так рисование. Я согласен.

И тут Баорне понял, что умудрился впервые за все время недолгого знакомства по-настоящему удивить эту девушку.

— Согласен? На что?!

— На рисование, — как нечто само собой разумеющееся выдал Бароне. — Если сегодня вечером ты свободна, я готов приехать к тебе в студию и попозиорвать. Не обнаженным, конечно... Хотя... тут уж как дело пойдет, — вовремя исправился молодой человек. — С меня еда с доставкой, с тебя — мой портрет. Ты ведь рисуешь портреты?