Чтение онлайн

Цебермановский слушал это, поднимаясь по лестнице и заходя в особняк. Словно по своему дому, он уверенно шел к библиотеке, где, как он знал, старый хрен прячет медовуху двухсотлетней выдержки.

– Тогда почему трясешься, костлявый? – бросает он, не оборачиваясь. Старик, громко ударяя своей тростью при ходьбе, едва поспевал за гостем.

– Так врач признал паркинсон!

– Паркинсон? – переспрашивает с наигранным интересом Цебермановский. – И давно это у тебя? Ты хоть лечишься?

– Давно?.. Ну… лет триста последних… сколько я помню… а насчет лечения – это ты ведь так шутишь, да?

Медовуха была там же, где и в прошлый раз – внутри глобуса.

– Ух ты, – почесал почти полностью облысевшую голову Кощей (Кощеем он, естественно, не был, но Цебермановский его постоянно называл именно так). – А я и забыл, что она здесь. Ты когда в последний раз сюда приходил?

– Лет эдак… шесть назад, – спародировал старика детектив, после чего наполнил два стакана.

– Ну… значит… шесть лет тут и стоит бутылка эта… нетронутая…

– Может, у тебя, помимо паркинсона, еще и альцгеймер?

– Может быть… а что это за хрень?

Цебермановский протягивает стакан Кощею, чокается с ним и делает пару больших глотков. Кривится.

– Ну и пойло! Её пить-то вообще можно?

– Смертным – точно не стоит. Нам… да что с нами случится? – старик пожимает плечами и тоже делает глоток. И тоже кривится. – Да, смертным не стоит.

– Короче, я за советом.

– За советом? Ты? Ко мне? – старик чуть было не упал – его трость слегка подкосилась, и тело повело вбок. Но сноровки хватило для того, чтобы удержаться на ногах. – Не верю.

– У меня четыре подозреваемых. Четыре, кто мог бы совершить подобное. Тебя я… уже исключил. Хоть ты и был первым по списку.

– А как исключил? Только не говори, что поверил тому, что я сказал.

– По роже твоей, Кощеюшка.

Старик скривился.

– Не называй меня так… это глупо… и как-то по-детски…

– Короче, ты оправдан. У меня три подозреваемых. Ты что-нибудь слышал вообще? Об убийстве юного мага… как же ж его фамилия…

– Осинцев, – сразу же отвечает Кощей. – И ты знаешь его фамилию. Не играй со мной, мальчишка. Я знаю, что ты ничего не забываешь. И знаю, что я все еще под подозрением.

Цебермановский приподнимает свой стакан и делает еще один глоток. Лицо старика выражает злость.

– Я расскажу всё, что знаю. И я правда ни при чем.

Мужчина опускает взгляд на трясущиеся руки старика.

– Откуда тогда этот страх, старый хрен?

Старик молчит. Делает вид, что не понимает, о чем его спрашивают.

– Ты же понимаешь, старый пердун, что я притащу сюда всех ищеек из Отдела, и они обыщут весь твой сраный замок? Они будут искать, пока не найдут то, что ты прячешь. А когда найдут… я достану твою толстенную папочку со всеми заведенными на тебя делами.

Кощей играет желваками. Смотрит гостю в глаза. Тяжело вздыхает.

– Ладно… я расскажу… вернее, покажу…

– Так бы сразу.

– Но это не связано с твоим Осинцевым. Чертова мразь! – старик ударил тростью по дверному косяку. – Это ж надо было убить этого щенка как раз сейчас! Тварь!

Цебермановский прокашлялся, напоминая, что он все еще здесь.

– Пошли! – выкрикнул Кощей, выходя из комнаты. – Я покажу тебе ее! Чертовы совпадения… случайности… сучьи… потаскушьи… забыл слово! В жопу всё это! В жопу!

Он ругался и дальше, проклиная сначала «злой рок», затем «роковой фатум», затем «фатумную случайность» и «случайную неизбежность». Детектив слушал это, пока они не дошли до лестницы, ведущей в подвал. Спускаясь вниз, старик молчал, но стоило им вновь пойти по ровному полу, как тут же запричитал. Они шли по темному коридору, и там, где они проходили, самостоятельно зажигались настенные канделябры, а затем так же самостоятельно гасли, стоило спутникам отойти на достаточное расстояние.

– Это ведь твои темницы, – говорит Цебермановский.

– А, вспомнил, как сидел в одной из этих камер, да?

– Да. И еще вспомнил, что тебе строжайше было запрещено их вновь использовать.

– Я их и не использую. Просто до места, куда я тебя веду, можно дойти лишь этим путем…

– Считай, что заинтриговал.

– О… поверь… ты не разочаруешься…

Они миновали длинный коридор из пустых тюремных камер и дошли до самого конца, где оказалась еще одна лестница. Винтовая. И снова вниз.

– Еще один подземный этаж? Серьезно? А кто придумал «змейкой» переходы выстраивать?

– Поверь, когда это проектировалось… смысл был. А сейчас… не переделывать же?

Цебермановский осмотрел ближайшие камеры, ничем друг от друга не отличающиеся.

– Так что, лысый, ты идешь? – спрашивает Кощей. – Или уже передумал?

– Если ты морочишь мне голову, водя по своим лабиринтам, старый хер…

– Не морочу я тебе голову! – заорал старик. – Просто то, что я прячу, я мог спрятать только там! Когда ты увидишь, что это… сразу же поймешь. Но не поверишь… своим глазам.

Вздохнув, Цебермановский последовал за Кощеем вниз по винтовой лестнице. Мысленно прокручивал в голове возможные варианты, но ни один из них и близко не приблизился к тому, что он увидел. Такой вариант… она даже и не рассматривал.

Огромнейший подземный зал, выстроенный внутри широченной пещеры, был поделен на две части стеклянной перегородкой. На этой половине была расставлена какая-никакая мебель, включая пару кресел, диванчик, шкафчик с книгами, мини-бар и шикарный шахматный стол со всего одним стулом. Стол этот упирался прямо в стеклянную стену, а единственный стул стоял напротив.

По ту же сторону стекла все было заполнено водой. До самого верха. А шахматный стол словно намекал на то, что единственный соперник Кощея по шахматам находился как раз по ту сторону от стекла. В этом самом аквариуме.

– Ну и… что там живет за рыба? Еще и в шахматы умеющая играть…

Старик на этот вопрос лишь молча улыбнулся. Очень широко улыбнулся.

– Сладкая моя! – позвал он. – Не бойся! Это я!

И вот тут Цебермановский приоткрыл от удивления рот и слегка расширил глаза.