Чтение онлайн

– Ты снимала очки?

– Не знаю, я... О, ради всего святого, Кон! А что, если снимала?

Сестры ничего не ответили, только смотрели на нее с удивлением.

– О святые угодники! Дайте мне силы!

Пруденс взяла сандвич и быстро покончила с ним.

– Значит, ты приняла приглашение, – констатировала Честити.

– Да, я же сказала, что приняла. Не могла же я упустить такой шанс – еще раз попытаться убедить его взяться за наше дело.

– Он привлекателен? Пруденс задумалась.

– Не в моем вкусе, – сказала она наконец с вызовом. – Но некоторые женщины могут счесть его привлекательным.

– Но на тебя никогда не действовала демонстрация обаяния, – заметила Констанс, беря чашку.

– Не действовала, – согласилась сестра.

– Хотелось бы знать, чем закончится этот вечер, – задумчиво произнесла Честити.

Пруденс промолчала и взяла второй сандвич с огурцом.

– Идешь куда-то, моя дорогая? – Лорд Дункан остановился посреди холла, глядя на дочь, спускавшуюся с лестницы. Через ее руку было перекинуто пальто.

– Да, меня пригласили на обед, – ответила Пруденс, сходя с последней ступеньки. Она не могла не заметить изумления во взгляде отца при виде ее туалета. Дочь была одета так, словно собиралась на похороны. Старомодное платье, коричневое в полоску, никаких украшений.

Пруденс, не желая привлекать внимание к своему туалету, торопливо сказала:

– Добрый вечер, лорд Беркли.

Она произнесла это ледяным тоном, но ни граф, ни ее отец не заметили этого.

– Добрый вечер, Пруденс, – ответил граф, одарив ее игривой улыбкой. – Должно быть, у вас свидание с молодым человеком, да?

Он хотел потрепать ее по щечке, но она ловко увернулась.

Граф хмыкнул:

– Такая стыдливость вам не к лицу, мисс Пруденс. Другое дело девушка, впервые выходящая в свет. А вы уже который сезон появляетесь в обществе.

Пруденс бросила взгляд на отца и по выражению его лица поняла, что он не одобряет фамильярности своего друга. Это ее удивило и в то же время придало ей смелости. Обычно отец был во всем согласен с Беркли. Его слово было для отца законом. Но может быть, отец не так уж верит в непогрешимость графа, хотя громогласно выступает в его защиту и порицает хулителей своего друга? Как бы то ни было, в завуалированных намеках графа на возраст и незамужнее состояние Пруденс было что-то в высшей степени омерзительное, а лорд Дункан отличался крайней щепетильностью и был любящим отцом.

Пруденс ответила ледяной улыбкой и спросила:

– Как продвигается возбужденное вами дело о клевете, милорд?

Вопрос оказал желанное действие. Лицо его лордства побагровело.

– Этих чертовых трусов пока еще не удалось привлечь к ответу, о них ни слуху ни духу, как говорят мои поверенные. Они скользкие, как угри. Но если они думают, что им удастся выйти сухими из воды, то глубоко ошибаются.

– Едва ли им удастся скрываться вечно, лорд Беркли, – заметил лорд Дункан.

– О нет, мы их прищучим, и тогда я обдеру их до нитки, всех до единого, – в ярости заявил он. – Я сдеру с них шкуру и отберу все до последнего пенни.

– Очень сомневаюсь, что даже вся полнота закона позволит вам сделать все, что вы намереваетесь, – мягко возразила Пруденс. – И как вы полагаете, сколько ответчиков будет в этом деле? Один или больше?

– Конечно, больше, там их целая команда, этих слизняков, предательски маскирующихся под женщин и готовых вонзить нож в спину исподтишка. Наверняка какие-то извращенцы. Попомните мои слова! – Он сверкнул глазами на Пруденс и помахал пальцем перед самым се носом. – Попомните мои слова, мисс. Мы конфискуем все номера этой паршивой газетенки и устроим из них костер прямо на улице. Я их, проклятых, разорю и сгною в тюрьме!

– А вам не приходит в голову, лорд Беркли, что авторами могут оказаться женщины?

Он уставился на нее с таким удивлением, будто у нее появилось две головы.

– Чепуха! Чепуха! Скажете тоже! Женщины! – Он разразился оглушительным хохотом и похлопал по плечу лорда Дункана. – Женщины! Чтобы женщины копались в грязи, придумывали столько лжи, появлялись в трущобах... Как вам такая идея, а, Дункан?

Лорд Дункан нахмурился. На него нахлынули воспоминания о покойной жене.

– Маловероятно, – согласился он, – но все может быть.

– О, друг мой, у вас путаница в голове, – заявил граф. – Ни одна уважающая себя женщина не стала бы ввязываться в такое дело.

– Однако уважающие себя женщины читают эту газету, – заметила Пруденс. – Даже покойная матушка находила ее интересной.

Последнее замечание заставило графа Беркли замолчать – он не посмел плохо отозваться о покойной жене друга.

– Ты обедаешь дома? – обратилась Пруденс к отцу, воспользовавшись наступившей паузой.

Лорд Дункан, обрадованный сменой темы, ответил:

– Да, пожалуй, мы пообедаем дома. Дженкинс и миссис Хадсон порыщут по кладовым и найдут для нас что-нибудь.

Пруденс подумала, что не было бы грехом поставить об этом в известность дворецкого и домоправительницу, особенно принимая во внимание то обстоятельство, что их скромные доходы не давали возможности набивать кладовые деликатесами на случай, если хозяину вздумается отобедать дома и пригласить кое-кого из друзей. Но она и ее сестры давно оставили надежду на то, что их отец наконец поймет, как трудно живется семье.

Она бросила взгляд на напольные часы. Было почти восемь. Этим вечером Честити обедала у Констанс и Макса. Поэтому никто, кроме нес, не мог сообщить миссис Хадсон, что не позже чем через час ей придется соорудить сносный обед для хозяина и его гостя.

– Пойду скажу миссис Хадсон, – решила она. – В библиотеке разожгли камин. Я пришлю Дженкинса с виски.

Пруденс повесила пальто на перила лестницы и поспешила на кухню, шурша накрахмаленной юбкой.

– Как поживает достопочтенный лорд Дункан? – спросила миссис Хадсон, сидевшая в качалке в предвкушении отдыха. Завидев Пруденс, она вскочила на ноги.

– О, мне жаль, миссис Хадсон, но лорд Дункан и лорд Беркли хотели бы пообедать дома. Есть у нас что-нибудь? – спросила Пруденс, открыв дверь кладовой.

– О Господи! – пробормотала кухарка. – А я отпустила Эллен. Придется мистеру Дженкинсу мне помочь.

– Я бы сама помогла, но в восемь меня будет ждать авто.

В этот момент в дверь позвонили.

– Должно быть, пора. Здесь есть отбивные из оленины.

– У меня были некоторые сомнения насчет оленины, – ответила миссис Хадсон, протискиваясь в кладовую мимо Пруденс. – Боюсь, она слишком долго там провисела. – Она взяла отбивные, понюхала их. – Что же делать? Придется поджарить. Где-то здесь есть брюссельская капуста. Подам оленину с брюссельской капустой и жареным картофелем...