Чтение онлайн

Отец Борис вспомнил и диван, и шкафчик и даже телефон; все это стояло у твари в подклети. Значит, он на верном пути…. Диван, — вспыхнуло в его мозгу. Переступив через тюки, он шагнул к дивану. Постоял, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Потом внезапно нагнулся. Достал мобильный телефон и, включив фонарик, посветил под диван. Там что-то определенно блестело.

Отец Борис почувствовал, как сердце подскочило к горлу. Он аккуратно просунул руку, нащупал предмет (холодное стекло). Потянул руку обратно, и тут ощутил чью-то хватку, нечто схватило его за кисть. Он в ужасе вскликнул и резко дернул руку. Ему почудилось, что под диваном кто-то зашипел. А затем что-то упало, но уже не в подклети, на том конце здания. Он разжал кисть. На ладони лежал декоративный стеклянный камень (обычная дешевая подделка). Камень был овальной формы, со множеством граней. Отец Борис точно знал, это он, Глаз! Охота завершена. Он быстро сунул стекляшку во внутренний карман и вышел из подклети.

Все произошло мгновенно. Дмитрий почувствовал резкий толчок в грудь: его подбросило, перевернуло, покатило по земле. Потом земля пропала. Он полетел вниз. Ударился. Что-то упало на него сверху, он потерял сознание.

Сквозь забытье послышался голос Клена:

— Все живы?

Дмитрий медленно открыл глаза, было темно, кто-то тяжелый лежал на нем. Дмитрий попытался пошевелиться, тут же почувствовал боль в боку и легкое головокружение. Тот, кто лежал на нем, застонал и отполз в сторону. Это был отец Иван.

Дмитрий огляделся, они были на дне глубокой, длинной и узкой ямы, похожей на раздавшуюся вширь трещину в земле. Далеко вверху сиял голубизной кусочек неба. Все как он и видел в зеркале Принца.

— Попались, как мыши в мышеловку, — сказал Серебряный, — простите меня, не надо было идти по северному склону.

Серебряный с Кленом сидели в противоположном углу ямы на корточках.

— Никто не мог предвидеть, что эта дорога теперь небезопасна, — ответил Клен. — На моей памяти пришельцы никогда не дерзали проникать на северный склон.

— Никто не мог предвидеть, никто не мог предвидеть, — проворчал Серебряный, — не слишком ли часто в последнее время с нами случается непредвиденное? Друзья, или мы теряем свои способности, или, действительно, наступает новое время…

— Где Капитан? — тревожно спросил Клен, перебив Серебряного.

Все стали суматошно ползать по дну ямы, искать Капитана так, словно он был монетой или брошью.

— Капитана нигде нет, — подвел итог поисков отец Иван.

— Плохо, — вздохнул Клен, — или, наоборот, хорошо. Гм, здесь растут два совершенно разных побега: либо Капитану удалось не упасть в яму. Либо…

Повисла зловещая тишина.

— Либо он в плену у пришельцев Кургана, — сказал Серебряный и закрыл руками лицо, — это, конечно, очень нехорошо.

— Но он мог свалиться и в другую яму, — возразил отец Иван. — Нас, скорее всего, бросило смерчем вниз, под Холм. А там полно ям.

— Это бы было еще не так плохо, — сказал Клен, — но любая яма, особенно если она была заранее готова для нас, может оказаться не просто ямой, но и ходом в другой мир. И желательно, для наших врагов, чтобы этот мир был как можно дальше от Холма. От цели нашего пути.

— Предсказание народа Лэйи начинает сбываться, — Дмитрий посмотрел на кусочек неба над головой, — примерно как мне показывал Принц. Только все хуже оказалось на самом деле.

— Да, предсказание народа Лэйи, как же я забыл?! — воскликнул Серебряный и попросил еще раз вспомнить Дмитрия все, что он увидел в подсолнухе Принца. Однако сколько он ни вспоминал, про исчезновение Капитана ничего так и не вспомнил. В памяти остался темный глубокий колодец, с кусочком синего неба в недосягаемой вышине (колодец оказался ямой) и женское лицо, разгоняющее своим смехом тьму колодца.

— Осталось дождаться прекрасную незнакомку, — вздохнул отец Иван, — если конечно это не символ какой.

— Что же делать? — спросил Дмитрий у стражей и голос его слегка дрогнул.

— Сначала понять, где мы, — сказал Серебряный и улыбнулся Дмитрию, — а там что-нибудь придумаем; пока же, друзья, посидим в тишине, мы с Кленом попробуем хоть что-то выяснить, — Серебряный и Клен закрыли глаза и погрузились в молчание.

Могильная тишина ямы поглотила все вокруг. Прошло не менее часа (так показалось Дмитрию и отцу Ивану), прежде чем Серебряный пошевелился и извлек из-за пазухи свою прежнюю соломенную шляпу.

— Шляпа из мира человеков опять нашла меня, — сказал он и любовно ее погладил. — Ну что ж, друзья, несложно догадаться, что нас обратно выбросило в мир человеков.

И Серебряный принял свой прежний «фермерский облик». Дмитрий и отец Иван только тут заметили, что их плащи бесследно пропали. Дмитрий был в тех же самых летних штанах и рубашке, в которых он стоял во время грозы на балконе. Только теперь штаны были изрядно помяты и запачканы.

— Не самый худший вариант, мир человеков, — добавил Клен, — но и не самый лучший.

— Да, — продолжил Серебряный, — поясню. Худший вариант, если бы нас затянуло к Кургану, в Сумеречную Землю. Лучший, если бы мы остались там, где были. На склоне Холма. Тогда бы нам помогли. А так, боюсь, остается рассчитывать на свои силы или на незнакомку.

— Своими силами, — присвистнул отец Иван и грустно посмотрел вверх, — хорошо хоть целы остались.

— Ты мне весь бок отбил, — пожаловался Дмитрий.

— Прости, брат, кто знал. Ребра-то хоть целы?

Дмитрий пощупал ребра:

— Вроде целы.

— А меня живот спас, — сказал отец Иван и захохотал.

— Что ж, если даже живот пригодился, надеюсь, пригодится и кое-что другое, — с этими словами Клен вытянулся по струнке и стал медленно поднимать руки, запрокинув лицо с полуприкрытыми глазами.

— Что за хатха-йога? — спросил отец Иван.

Стражи не ответили. Клен еще несколько раз поднимал и опускал руки, последний раз шумно, едва ли не с криком выдыхая. Он весь дрожал от напряжения и был похож на молодое дерево при небольшом землетрясении (такую картину Дмитрию доводилось наблюдать).

Клен сел, на лице у него было великое разочарование. Ту же самую «хатха-йогу» проделал и Серебряный, с тем же результатом. С единственным только отличием: Серебряный не трясся, он выглядел спокойным, как гора.

Серебряный и Клен опять погрузились в медитацию — и снова пропали все звуки. Прошла вечность (как теперь показалось Дмитрию и отцу Ивану), необычная и густая тьма, похожая на едва уловимый для глаз черный туман, медленно поднялась со дна ямы. В голове у Дмитрия все помутилось, он едва не потерял сознание от внезапно накатившего удушья. В себя его привел голос отца Ивана. Голос казался отдаленным, как бы звучащим из другого мира, но на самом деле батюшка шептал Дмитрию на ухо: