Чтение онлайн

— Составьте нам компанию, сэр Мун. Вам тоже не помешает немного расслабиться, хотя вы и не устали. Присаживайтесь. Не возражаете против капельки славного тонизирующего средства?

— Спасибо, — кивнул Мун.

Алкоголь не оказывал на него ни малейшего действия, но тем не менее он взял протянутую фляжку. Мун понимал, что отказом не на шутку обидит полковника и Отто. Опустившись на пол, он сделал осторожный глоток и вернул фляжку полковнику.

— Довольно необычный вкус… Отто оглушительно расхохотался.

— Ох, приятель, ну вы и скажете. Да разве во вкусе дело! Вы ведь только что вернулись с главной площади? Есть какие-нибудь интересные новости?

Прежде чем ответить, Мун помешкал. Ему пришлось в течение нескольких секунд рассмотреть весь поток известной информации сквозь призму того, что большинство людей считает интересным.

— Пробоины в стене заделали, — сообщил он наконец. — Пожары, судя по всему, не причинили Миссии серьезного урона.

— А люди, Мун? — нетерпеливо перебил Хэнд. — Как дела у твоих друзей, легендарных героев?

— Дезсталкер был тяжело ранен, но уже поправился. Хэйзел Д'Арк и Миднайт Блю помогают Матери Беатрисе ухаживать за ранеными в госпитале. Бонни Бедлам тоже получила серьезные повреждения, однако процесс регенерации идет с удивительной скоростью и через пару часов она будет совершенно здорова. Тех, кто прошел Безумный Лабиринт, нелегко убить.

— Да, — протянул полковник. — Мы это заметили. Возможно, вас даже наша чертова хворь не возьмет. — Полковник устремил на Муна пронзительный взгляд и добавил: — Скажите, сэр Мун, а что вы будете делать, если хэйдены сломают нашу оборону и ворвутся в Миссию? Сражаться против представителей своей расы?

— Да, — без промедления ответил Мун. — Я больше не хэйден, хотя еще и не человек. И я чувствую общность только со своими друзьями.

— В конце концов, хоть мы и люди, мы тоже ценим только две вещи, — произнес полковник, вновь поднося фляжку к своим серым губам. — Дружбу и честь. Все прочее не имеет значения.

— А если требования чести заставят вас поступиться дружбой? — спросил Мун.

— Да вы хитрец, — усмехнулся Хэнд. — Я так понимаю, вы хотите узнать, останется ли моим другом человек, лишившийся чести?

— Честно говоря, я совсем запутался, — со вздохом признался Мун. — Быть человеком очень трудно.

— Хлебните еще раз, может, в голове прояснится, — посоветовал Отто.

К тому времени, как закончили самые необходимые дела, настала ночь. На планете Лакриме Кристи темнота сгущалась рано. Святая Би и Сестра Марион по-прежнему не покладая рук хлопотали в лазарете, пытаясь спасти как можно больше жизней при помощи самых примитивных лекарств и — инструментов. Несмотря на все их усилия, лазарет больше напоминал скотобойню, чем госпиталь. Хэйзел Д'Арк и Миднайт Блю помогали, как могли. Однако им то и дело приходилось выбегать на улицу, чтобы немного прийти в себя. Вид невыносимых страданий, душераздирающие стоны, зловоние, исходящее от вывороченных внутренностей — от всего этого темнело в глазах даже у таких закаленных бойцов, как Хэйзел и Миднайт. Они сидели на ступеньках лазарета, дышали свежим ночным воздухом и набирались мужества, чтобы войти вновь. Рядом с ранеными обе чувствовали себя постыдно полными сил и в то же время угнетающе беспомощными.

Выйдя из тени, к ним приблизилась Бонни Бедлам. Невозможно было поверить, что несколько часов назад она представляла собой груду костей. Хэйзел и Миднайт даже не сразу узнали подругу. Дело в том, что в процессе регенерации все татуировки Бонни бесследно исчезли так же как и бесчисленные серьги и кольца, украшавшие ее тело. Судя по всему, саму Бонни это отнюдь не радовало. По крайней мере когда она опустилась на ступеньку рядом с Хэйзел, выражение лица у нее было растерянное и хмурое.

— Ну и видок у меня — заурядный до отвращения! Зря я столько лет старалась, работала над собой… Представьте себе, пропал даже кожаный пояс, который я носила, не снимая. Собственноручно сделала его из кожи своего заклятого врага. Да и ослабела я здорово. Никогда раньше мне не приходилось так напрягаться, как во время этой чертовой регенерации. Если хэйдены вновь на нас нападут, от меня будет мало проку.

— Мы тоже очень рады тебя видеть, — с подчеркнутой любезностью ответила Миднайт, пропустив мимо ушей тираду Бонни. — Спасибо, у нас все в порядке.

— Сейчас ты действительно очень похожа на меня, — заметила Хэйзел.

— Господи, только этого не хватало, — вздохнула Бонни. — Неужели я выгляжу так ужасно?

— Из джунглей не поступало тревожных вестей? — осведомилась Миднайт.

— А какие оттуда могут быть вести? Наверняка здешние деревья по своей милой привычке пожирают друг друга, а так ничего не слышно. Как дела в госпитале?

— Все зависит от точки зрения, — пояснила Хэйзел. — Конечно, мы потеряли больше раненых, чем спасли. Но, учитывая все обстоятельства, просто чудо, что удалось спасти так много. Знаешь, по-моему, мать Беатриса — самая настоящая святая. Она совершенно не дает себе отдыха. Мы уже валимся с ног, а ей хоть бы что. Мне казалось, крови за свою жизнь я видела достаточно, но сколько здесь… Весь пол ею залит, никакими дезинфицирующими растворами не смоешь. К сожалению, многие умирают от болевого шока — его вызывают и раны, и операции. К тому же проказа ослабляет защитные силы организма.

— Как несправедливо, — тихо сказала Миднайт. — Эти люди так мужественно сражались. И они победили. А теперь должны умереть, и мы не в силах помочь им.

— Да, — пробормотала Бонни. — В лазарете от нас мало толку. Мы способны только сражаться.

— Не забывай, в конце концов битва выиграна вовсе не благодаря нам, — заметила Миднайт. — Сестра Кэтлин — вот кто решил исход сражения. Она пожертвовала своей жизнью без малейшего колебания.

— Да, смертные тоже способны творить чудеса храбрости, — согласилась Бонни.

— Мы похожи на монстров из старинных сказок, — усмехнулась Хэйзел. — Нас можно резать на куски, жечь, стрелять в нас в упор — все нипочем. Для того чтобы прикончить кого-нибудь из нас, придется немало повозиться. Вонзить кол в сердце, потом отрезать голову, сжечь ее и развеять пепел. Тогда, наверное, что-то и получится. Не думаю, что наши способности к регенерации после этого сработают.

— При случае можно попробовать, — буркнула Бонни.

— Хэйдены — вот кто настоящие монстры, — заявила Миднайт. — Предали человечество, чтобы поклоняться технике. Эти мерзавцы даже не догадываются, что совершенствовать нужно прежде всего дух, а не тело. Не понимают, что, нападая на Миссию, где живут неизлечимо больные люди, они доказывают — у них нет чести.

— Им что-то нужно, — сказала Бонни. — А когда им что-то нужно, они на все готовы. И уж, конечно, соображения морали их не остановят. Лично мне такая точка зрения понятна. И даже вызывает уважение. Иногда для того, чтобы достичь чего-то важного, приходится приносить не менее важные жертвы. Жертвовать дружбой, честью… любовью. Я люблю моего Оуэна всем сердцем, но. если понадобится принести его в жертву ради спасения Империи, я не поколеблюсь. И он это прекрасно знает. А разве вы поступите иначе?