Чтение онлайн

Костер исправно горел. Да что с ним станется – эти бревна не сгорят еще до полудня. Я лег на спину, положив правую руку под голову. Потрескивание дров, освещенные всполохами огня деревья, темневшие к вершинам, да оранжевые искры, взмывавшие далеко в ночное небо, дополняли общую картину чем-то едва уловимым и мимолетным, что создавало в душе уют и помогало обрести спокойствие.

Все мне казалось странным и нереальным, сказочным. Я не мог отыскать на небе ни одной знакомой звезды, не говоря уже о созвездиях. Возможно, помешали облака, возможно, моя усталость. Сон не вернулся до утра, впрочем, не пришел он и позже. Звуки ночного леса уже давно перестали меня пугать, некоторая настороженность прочно вошла в сознание, став его частью. Поэтому я был спокоен. Лежал и наслаждался, впав в любимое мной пограничное состояние, когда ты спишь и не спишь одновременно, а сознание охватывает все в округе.

Утро выдалось сказочным: ласковое солнышко, голубое небо, никакого ветра. Тишина, наполненная птичьими голосами…

Перед тем, как свернуть свой лагерь, я набрал из ручья воды во флягу и котелок. Флягу прицепил к ремню, сразу же телом ощутив приятную прохладу и тяжесть, а вот котелок поставил на два нижних, основательно прогоревших бревна, сдвинув в сторону верхнее. Вода быстро вскипела, и я накидал в кипяток еловых почек, немного березовой коры и сосновых иголок, несколько сломанных кусков от веток малины, найденных рядом со стоянкой. Не скажу, что варево получилось вкусным, но оно, наверняка, получилось полезным. Я заставил себя выпить все до последней капли.

Прежде, чем пойти дальше, я выбрал самую огромную сосну и попытался на нее забраться, чтобы осмотреться и, возможно, найти какие-либо ориентиры, линию электропередач, например. Одно дело – знать, что надо делать, другое дело – реализовать знание на практике. На высокое дерево с массивным стволом не так-то легко взобраться, а на низкое просто не имеет смысла лезть. Древолаза из меня не вышло, и я решил идти дальше и искать подходящее дерево, на которое можно было бы вскарабкаться, снизив риск свернуть себе шею к минимуму. В общем, я попросту пошел вперед, все дальше и дальше углубляясь в лес.

Все бы было хорошо, если бы человеку не надо было есть и пить… И если проблема с водой была решена, то вот еды просто не было, то есть она представляла собой одну сплошную проблему. Я не знаю, сколько времени я не ел до того момента, пока не очнулся посреди луга. И ни та скромная порция перед сном, ни тот отвар ранним утром, в сущности, ситуацию не исправили – желудок, стоя на коленях, молил о пощаде и еде. И в этот день судьба была к нему благосклонна…

Ближе к полудню я вышел на небольшую поляну, полную одуванчиков. В детстве мне говорили, что из цветов одуванчиков делают варенье, и весьма неплохое. Сейчас детские воспоминания оказались как нельзя кстати. Не знаю, что именно в цветках одуванчика съедобно, и как из этих горьких растений вообще можно делать варенье, но голод не тетка – так говорят. Поел и одуванчиков. Съел, подавил подступивший к горлу комок, и отправился дальше в путь.

К вечеру я вышел на берег лесной реки и не на простой берег, а на белый песчаный пляж, по левую сторону которого росли кусты, а справа – камыш. Накопившаяся за день усталость заставила меня сесть и вытянуть ноги. Скинув мешок, я плюхнулся на спину, расслабился и потянулся. По телу пробежала приятная истома, навалилась слабость. Полежав несколько минут с закрытыми глазами, снова сел, и взгляд мой остановился на стайке мальков, неторопливо плававшей на мелководье прямо передо мной.

«Еда!» – пронеслась мысль.

Я снял рубаху, намотал рукава на прутья так, что получился прямоугольный кусок ткани с жесткой основой по бокам. Сняв обувь, закатав штаны, я взял в каждую руку по пруту и, опустив свою импровизированную снасть вниз, вошел в воду. Немного постоял и начал осторожно двигаться в сторону стайки рыбок. Маленькие неосторожные рыбки отчетливо видны, когда ткань проходит под ними, а поднять их вверх и того проще – вода легко уходит сквозь лен. Этому нехитрому способу я научился в детстве, когда для рыбалки мы марлей ловили мальков.

Маленькие, в полпальца, рыбки – очень хорошо и очень вкусно. Но что это? Ногой я нащупал в песке что-то твердое. Что-то, что не было камнем, а вызывало давно забытые воспоминания. Ракушка! Да какая большая! Я не помню, как именно они называются, но внешне похожи на две сложенные вместе ладошки. Давным–давно мы собирали их для того, чтобы кормить бабушкиных кур. Еще бабушка рассказывала, что ела эти ракушки в голодное время после войны. Никогда не угадаешь, какие знания пригодятся в жизни, когда и зачем…Ощупывая ногами песчаное дно, я без труда насобирал и выбросил на берег штук с двадцать увесистых ракушек… Вот теперь можно успокоиться – у меня есть мясо…

И снова тент, и снова костер. Уха из мальков, жареное на оранжевых углях, в раскрывших створки от жара раковинах, похожее на резину мясо… Снова я, снова звезды… Снова яркие и живые ощущения… Что поделать, я ведь не знаю, что именно в ракушках можно есть… С утра буду более разборчив… Если доживу.

В перерывах между пробуждениями, в бреду я снова и снова видел маленького мальчика Никиту. Снова и снова видел, как ужасно погибает его семья, как погибает он сам. В эту ночь мальчику повезло меньше, ему то и дело вспарывали живот или просто, молча, забивали ногами. Но отчего-то каждый раз добивали ударом сзади.

Утром я не стал экспериментировать с ракушками, не приплыли на свою погибель и мальки, так что пришлось, обжигаясь и матерясь, надрать молодой крапивы и сварить ее в котелке. Невкусно конечно, но в детстве от бабушки слышал, что полезно, и точно не скажу, но, кажется, даже пробовал.

Река оказалась довольно широкой и глубокой, а поскольку плавал лучше всего я в стиле топора, то решил идти вдоль реки. С другой стороны. Оно и правильно – на берегах явно будут находиться какие-нибудь населенные пункты. И поскольку с высокими деревьями мне все так же не везло, я отправился вдоль реки по ее течению.

Моя догадка оказалась верной: уже через три часа я наткнулся на несколько печных труб – все, что осталось от небольшого хутора. Ни останков, ни погорельцев, ни вещей, ровным счетом ничего – лишь пепелище. И по виду – довольно старое пепелище. Побродив по мертвой земле, я наткнулся на небольшой, метра два в высоту, явно насыпной холмик. Обойдя его, я нашел маленькую закрытую дверку с небольшой замочной скважиной и ржавой п–образной ручкой. Тандем топора и арматуры легко решил эту детскую задачку.

Я открыл дверь. Ужасный зловонный холод ударил меня в лицо из глубины черного подвала, заставив на некоторое время потерять сознание. Слава Богу, я упал не внутрь – переломал бы все кости на такой лестнице. Очнувшись, я успел лишь перевернуться, прежде чем судорога и спазмы лишили меня остатков завтрака. Из глаз рекой лились слезы, изо рта – желчь, и я ничего не мог с этим поделать.

Что-то, что жило где-то далеко, в самой глубине души, предостерегало меня от попыток еще раз заглянуть внутрь, а обыкновенное человеческое любопытство и живой интерес, наоборот, изо всех сил подталкивали к этой чертовой яме. Поразмыслив немного, я оставил дверь открытой и направился к речке – пусть выйдет изнутри вся эта гадость, может, удастся внизу найти что-нибудь полезное, не зря же на двери висел замок.