Чтение онлайн

Корабль английского королевского военно-морского флота «Сокол», изображенный голландским художником-маринистом Виллемом ван де Велде Старшим приблизительно в 1677 году. Художник показал, что во всех орудийных люках есть пушки, однако в действительности некоторые из них оставляли пустыми, чтобы некоторые виды оружия можно было перемещать с одного места на другое по мере необходимости.

По приказу Молсуорта эти два фрегата направились в сторону залива Самана. «Сокол», которым командовал капитан Чарльз Толбот, мог иметь на своем борту до сорока двух пушек, а «Селезень», под командованием капитана Томаса Спрейга, – до шестнадцати орудий.

Корабль «Селезень», изображенный Виллемом ван де Велде Младшим приблизительно в 1681 году

Спустя несколько дней они прибыли в залив Самана и обнаружили там Баннистера и «Золотое руно», которое – вместе с каким-то судном поменьше – «подвергалось кренгованию». Это был тот шанс, которого Молсуорт так долго ждал. Судно, которое подвергалось процессу кренгования – даже если у него, как у «Золотого руна», был крепкий корпус и толковый капитан, – становилось очень уязвимым для любого нападения. Боевые корабли начали приближаться к «Золотому руну».

Для заурядного пиратского капитана это означало бы конец. Однако Баннистер принял меры предосторожности: он заранее разместил часть своих пушек на берегу в виде двух отдельных батарей (они были замаскированы среди деревьев и направлены в сторону бухты). Станет ли он использовать их против двух фрегатов английского королевского военно-морского флота, вооруженных пятьюдесятью восемью пушками и имеющих более многочисленный экипаж, чем у него, – это был уже совсем другой вопрос.

Если бы Баннистер в данной ситуации сдался, у него оставались бы кое-какие надежды. Представ перед судом, он мог бы заявить, что не был пиратом, или же сказать, что его заставили быть пиратом французы, или же попросить Молсуорта о милосердии, или же подкупить еще одного свидетеля либо присяжных. Если же он решил бы сейчас оказать сопротивление, у него не могло быть уверенности в том, что его экипаж – уступающий экипажам фрегатов в численности, хуже подготовленный и оказавшийся в ловушке – пойдет за ним в бой и станет сражаться с такой первоклассной военной силой, какую представляли собой корабли английского королевского военно-морского флота. Обычным пиратам наверняка показалось бы, что пусть уж лучше их подвергнут порке в Порт-Ройале, чем они пойдут таким вот образом на верную смерть.

Боевые корабли приближались. Уже было около трех часов дня, и капитаны этих кораблей уже должны были бы увидеть сигналы пиратов о том, что те сдаются. Вместо этого они услышали звуки трубы.

Пушки Баннистера громогласно рявкнули из-за деревьев, и затем затрещали мушкеты: пираты обрушили на военные корабли всю свою огневую мощь. Фрегаты открыли ответный огонь, маневрируя с целью занять подходящую позицию и обмениваясь с пиратами залпами. Противники яростно обстреливали друг друга, с обеих сторон уже появились убитые и раненые. «Золотое руно» и находившееся рядом с ним судно угодили под град ядер и мушкетных пуль, выстреливаемых с двух военных кораблей. По всем существующим правилам, такое сражение должно было продлиться час или два. Однако оно продолжалось до наступления темноты, а утром возобновилось.

На следующий день этот кровавый и неистовый бой продолжался до тех пор, пока на «Соколе» и «Селезне» не закончились запасы пороха, пушечных ядер и мушкетных пуль. К этому моменту пираты уже вывели из строя – то есть убили или ранили – двадцать три военных моряка и были серьезно настроены на то, чтобы убить их еще больше. Оказавшись не в состоянии предпринимать какие-либо дальнейшие наступательные действия, фрегаты ушли прочь. Для пиратов это была удивительная, почти невероятная победа.

По крайней мере, временная победа.

Баннистер понимал, что военные корабли вернутся сюда, как только будет восстановлена их боеспособность. Это означало, что он и его поредевший экипаж должны покинуть залив Самана как можно быстрее. Однако «Золотое руно» было сильно повреждено и частично затонуло. А вот находившееся рядом с ним судно поменьше, по всей видимости, было еще годным для мореплавания. На нем-то Баннистер со своими людьми, похоже, и дали деру.

По возвращении в Порт-Ройал двух вышеупомянутых военных кораблей их капитанов «сильно отругали» за то, что они не смогли схватить или убить Баннистера. Наказание – дело серьезное. Тяжесть наказания варьировались от уменьшения жалования до изгнания из флота или даже казни. Однако чиновники, должно быть, приняли во внимание, что Толбот и Спрейг подчистую израсходовали свои запасы пороха, пуль и пушечных ядер и что им пришлось столкнуться с пиратом, обладающим неординарными способностями. Вместо того чтобы накладывать суровое наказание, Молсуорт приказал восстановить боеспособность этих двух фрегатов и затем отправить их под командованием тех же капитанов обратно к Эспаньоле с целью «найти и уничтожить пирата Баннистера».

Первым залива Самана достиг «Селезень». К этому моменту большинство пиратов уже покинуло остров. На месте сражения капитан Спрейг обнаружил сгоревшее до самой палубы и затонувшее «Золотое руно». Капитан, судя по его отчету, не нашел на этом судне никаких сокровищ (грузовой трюм, возможно, был слишком глубоким для того, чтобы до его содержимого можно было добраться без современного нам снаряжения для подводного плавания), но подчиненные капитана сумели перетащить на свой корабль с «Золотого руна» многие из его пушек. Сам же Баннистер, как всегда, сумел удрать и находился уже где-то далеко.

Губернатора Молсуорта, однако, такой исход не устраивал. Баннистер ведь угнал большое судно (причем английское), сумел избежать повторного суда и – вполне возможно – казни, довел губернатора Линча до преждевременной кончины, угрожал правительственным чиновникам судом, вступил в сговор с широко известными пиратами, грабил суда в открытом море и нанес поражение кораблям английского королевского военно-морского флота. Поэтому Молсуорт решил, что все равно поймает этого пиратского капитана, даже если ему придется потратить на это всю свою оставшуюся жизнь.

Однако у него ушло на это гораздо меньше времени.

Чуть позже, в том же году, «Селезень» настиг Баннистера возле Москитового берега – никому не принадлежащей территории, покрытой тропическими лесами и болотами и тянущейся вдоль восточного побережья современных нам Никарагуа и Гондураса. В январе 1687 года Спрейг и его люди захватили там Баннистера и небольшую группу его людей, притащили их на борт «Селезня» и пошли обратно в Порт-Ройал.

Во время этого плавания Баннистер скорей всего напряжено размышлял о том, как ему вести себя во время предстоящего суда. Однако Молсуорт отнюдь не горел желанием устраивать такое рискованное мероприятие, как судебное разбирательство. Вместо этого он приказал Спрейгу казнить Баннистера на борту «Селезня», когда это судно уже будет входить в гавань Порт-Ройала. Ни официальных обвинений, ни судебного разбирательства, ни вердикта присяжных. Подобный поступок английских официальных лиц по отношению к гражданину Англии был очень даже необычным и абсолютно незаконным. Единственный вопрос состоял в том, решится ли капитан Спрейг исполнить подобный приказ.

Двадцать восьмого января 1687 года, когда «Селезень» вошел в гавань Порт-Ройала, весь город увидел, что на одной из его рей – горизонтальном брусе, к которому крепятся паруса – болтаются мертвые тела пиратов. Предварительно связав руки, Баннистера и трех его сообщников повесили за шею. Через какое-то время тела висельников сняли с реи и выбросили в море.

Молсуорт, придя в восторг, накатал донесение в Лондон. Данная казнь через повешение, писал он, была «зрелищем, вызвавшим большое удовлетворение у всех добропорядочных людей и ужас у всех приверженцев пиратов, поскольку такого рода наказание очень сильно отвадит всех остальных, и именно по этой причине я уполномочил капитана Спрейга применить данное наказание».

Хотя такие действия Молсуорта и были незаконными, он никак не хотел снова попытаться наказать Баннистера при помощи судебного разбирательства. «Я узнал из писем, которые [Баннистер] написал… что он намеревается заявить, что все, что он сделал, его заставили сделать французы. Не знаю, насколько сильно это повлияло бы на присяжных Порт-Ройала, но я рад, что данное дело им на рассмотрение не передавалось».

Больше никакой информации о Баннистере Джон Маттера найти не смог. Поэтому примерно через месяц после того, как он начал эти изыскания, он упаковал свои вещи в сумки и забронировал себе билет на самолет из Лондона в Доминиканскую Республику. Сев в такси и поехав в аэропорт, он отправил Чаттертону письмо по электронной почте.