Чтение онлайн

– Ее здесь нет.

– Ч-черт!

Через секунду мы оба стояли на свежем воздухе и рассматривали изошедший пламенем, ныне угасший костер. Отсутствие Алины могло, конечно, объясняться банальными причинами, расписывать которые было бы нескромно. Вся беда заключалась в том, что не было видно и Дынкиса.

– Она с ним пошла, - выдохнул я.

– Зачем?
– резко повернулся ко мне Толян. Казалось, он испепелит меня взглядом, как будто я был в чем-то виноват.

– Вот и я думаю - зачем, - пробормотал я в ответ.
– Он же такая сука... задурит ей мозги. Ей нетрудно, слава Богу... Ему мало той, что с тобой была, - извини, что напоминаю.

– Чего там, - отмахнулся Толян.
– Я морду ему разобью...

– Помогу!
– кивнул я решительно.

– Пошли!
– рявкнул Толян.

Мы бросились к лесу. Я впервые подумал, что Толян - очень возможно относится к Алине гораздо серьезнее, чем можно было предположить...

Почему нас понесло в сторону, где спуск был круче - непонятно, но такие мелочи, как крутой спуск, нас не волновали. Я заметил, что Толяна всего трясет на утреннем холоде, и уступил ему половину штормовки. Связанные ею, будто сиамские близнецы, обнявшись, объединенные общей целью, мы стали спускаться к воде, курившейся туманом. То и дело мы падали, заваливались в хворост и ощущали небывалый душевный подъем. Внизу мы не нашли ни Алины, ни Дынкиса.

– Он, быть может... в эту минуту... уже!
– произнес я, задыхаясь.

– Я ему шею сломаю, - с ледяным остервенением цедил Толян.
– Пусть попробует...

– Она же больной человек, - я упал и увлек его за собой.
– Психически ненормальная... Он сейчас и бьет, небось, с-скотина, по психике... Я-де роковой человек, тебе от меня никуда не деться, то да се... у нее истерика хлоп! и готово, - я вытащил руку из рукава, и штормовкой всецело завладел Толян.

– Быстрее!
– крикнул он.

Мы снова очутились на холме и устремились в другую сторону. Я начал опасаться: не слишком ли я настраиваю Толяна против Дынкиса? Дело могло завершиться печально... впрочем, поделом! Если мне суждено отвалиться не солоно хлебавши, то уж какой-то там Дынкис тем паче не будет совать ей в колени холодную очкастую морду.

– Вот они!
– я резко затормозил и остановился как вкопанный.

– Убью, - замычал Толян и замотал головой.

– Погоди, - испугался я.
– Пока не надо, видишь - тихо сидят.

Алина и Дынкис сидели на земле шагах в двадцати от нас. Сидели они как-то уж очень близко друг к другу... Дынкис, склонив главу так, что едва та едва не касалась Алины, что-то крайне озабоченно объяснял.

Я посмотрел на Толяна. Сейчас бы выдать ему: "Куда, сволочь, прешь? Она со мной купалась! Без штанов!" Впрочем, он вполне мог бы парировать: "А мы с ней в обнимку спали, так что это не я пру, а ты". Странно, пять минут назад нас связывала одна штормовка.

Мы, как по команде, нарочито тяжело задышали, чтобы Дынкис услышал и не вздумал себе что-то такое позволить. Он все понял и медленно повернул голову в нашу сторону, как-то непонятно сонно глядя из-под полуприкрытых век. Взору его явились два богатыря, и он, конечно же, по достоинству оценил пылающие щеки, огневые глаза, скрещенные на груди руки и расставленные на ширину плеч ноги. Дынкис, полюбовавшись этим зрелищем, с которого впору было ваять скульптуру во славу Октября, снова отвернулся, сказал еще несколько слов и отодвинулся. Алина потянулась, встала и, сделав нам ручкой, неторопливо пошла по терявшейся в холмах дороге.

Толян был мрачнее тучи. Возвращаясь к палатке, он поминутно оглядывался на Дынкиса и что-то бормотал. Я же, все яснее понимая бесперспективность своих притязаний, ощущал пустоту внутри и, сожалея о силах, что покинули меня и лишили возможности дождаться звездного часа, с отчаянья врезал напрямик:

– Слушай, Толян, - сказал я.
– Да на кой черт она нам сдалась? Пусть он кружит ей голову, не хватало нам здоровье портить из-за стервы!

– Она не стерва, - горячо возразил Толян. Можно было подивиться контрасту между пафосом, с которым он говорил, и ничего не выражавшей белой маской лица.
– Она чистая... она же совсем ребенок. Если эта сволочь ей что-нибудь сделает... Ее же беречь надо! Я ее как маленькую люблю...

– Беречь?!
– тут я расхохотался. Все, что накопилось во мне за истекшие сутки, - все надежды, чаяния, восторги и поражения, все колокола, отзвонившие в ушах на досках купальни, и холод воды, и битва разумов-антиподов - все единым комом вывалилось в рот, и меня словно вырвало: - Беречь? Ее?! ! Ты болван! Ее не беречь, ее по кругу пускать надо, сквозь строй, через роту! Где ты гулял, когда ее беречь надо было? Ее уже черт знает когда не уберегли! Она с Хукуйником спала, а ты разливаешься соловьем: ах, чистая, ах, святая! Да я сам только за тем и приехал, чтоб ее сделать! А она мне начинает лепить про святость поцелуев и непоруганную девственность! Это она нам мозги пачкает, а не Дынкис ей! Мне-то уже плевать на все, делайте, что хотите...

– С Хукуйником?
– мертвея, выговорил Толян. Я изумился, увидев, как щекам его совершенно неожиданно сообщается багровый цвет. Я вообразить не мог, что Толян способен на такое.
– Откуда ты знаешь? Откуда ты это знаешь, я тебя спрашиваю?!

– Откуда?! А-а! Откуда!
– заорал я.
– Да он сам мне говорил! Сам! А ты - жди! Жди, пока мы не сожрем друг дружку на радость этой бляди!

Толян не слушал. Он быстрыми шагами подошел к палатке, нырнул внутрь и через секунду выволок оттуда на свет Божий несчастного Хукуйника, белого от пепла и сгущенки. Тот весело смеялся и хрюкал - просто беда, так и не проспался за ночь. Вероятно, все вокруг виделось Хукуйнику каруселью, где его подстерегают разные неожиданности, и он весьма рад, что с ним происходит такая штука.

– Мишка, - Толян со страшной силой тряхнул пьяного Хукуйника, тщетно пытаясь сдержаться.
– Мишка! Говори - слышишь, только правду мне говори!

– Угу, - утвердительно и со значением кивнул Хукуйник.
– Все правда.

– Что - правда?
– нервно крикнул Толян.

– Все без исключения, - твердо пояснил Хукуйник.
– Ну мужики!
– и он затрясся от смеха.
– Ну чего вы? В чем это я?

– Ты мне скажи, - Толян напрягся сверх мочи и взял себя в руки.
– Ты мне одно скажи...

Хукуйник, до сего момента сидевший, опрокинулся на спину и игриво задергал ногами. Мы схватили его за пятки и поволокли куда-то прочь. Потом мы влепили ему по затрещине, и Хукуйник удивился. Он снова сел и заморгал, пытаясь уразуметь, в чем здесь все-таки дело и почему с ним так бесцеремонно обошлись.

– Что тебе сказать?
– строго осведомился он.

– Ты спал с Алиной?
– поинтересовался Толян, вращая телячьими глазами.
– Отвечай!

– Спал!
– снова кивнул Хукуйник и уронил голову на грудь.

– Нет, ты скажи - ты точно с ней спал?
– Толяна начало мелко трясти.

– А ты что, спишь неточно?
– поразился Хукуйник.
– Ну разумеется, молвил он важно.
– Зачем вы меня вытащили и вымазали, я спать хочу...

– Отоспался уже, - злобно откликнулся Толян.
– Хватит. Так, значит... Нет... Ты мне поклянись!

– Клянусь, - поклялся Хукуйник в удивлении, что ему не хотят верить.

– Та-а-ак, - протянул Толян и отпустил горемыку. Тот с недовольным ворчанием уполз обратно в палатку.
– Сейчас я пойду, догоню ее и разобью ей морду. Вдребезги. В кровь.