Чтение онлайн

Впервые на памяти советника Джон Доу не ответил на прямой вопрос.

– Вот как… – Наставник выпрямился в кресле и вынес свой вердикт: – Я запрещаю вам любые самостоятельные действия. С этой минуты вы будете выполнять только мои указания.

– Ваше мнение является частным определением и базируется на неполной информации о ходе операции, – холодно отчеканил Джон Доу. – Кластер вынужден его игнорировать.

«Чего-чего? А ну-ка повтори!» – признаться, Данкельд с трудом сдержал готовый вырваться возглас. Он чуть слышно кашлянул и сухо напомнил:

– Я курирую вашу деятельность на Олимпии и наделён правом конечного решения. Для вас я – высшая инстанция.

– Высшая инстанция – магистр Камински, – безапелляционно отрезал хост.

Последнее утверждение советник оспаривать не собирался. Что очевидно, то очевидно. Сейчас его волновал антагонистический подтекст в заявлении кластера. Что происходит?

В сознании Джона Доу изначально присутствовала определённая доля шизоидности. Интеллект – не эмоционален, он «вне стандартов», вне оценок «хорошо-плохо». Прогнозируемые, логически выверенные поступки и идеи перестают быть эмоционально оцениваемыми. Таким образом, классический шизоид получает шанс реализоваться и адаптироваться на ином уровне, ибо одна из его проблем – нестандартная эмоциональность. А у хостов и вовсе – запрограммированная эмоциональная обедненность. Главное их достоинство – умение генерировать идеи. И если идея, опирающаяся на шизоидную логику, совпадает с логикой реально существующих внешних событий и явлений – она востребована и реализуема. На это и был сделан упор.

С другой стороны, хосту для адаптации приходится прикладывать огромное количество интеллектуальных усилий. Существует простая закономерность: чем интеллектуальнее шизоид и чем интеллектуальнее общество, в котором он оперирует, тем больше у него возможностей.

Мысль о природе хостов заставила наставника по-новому оценить ситуацию.

Кластер не видел ошибок и просчётов в своей логике по одной причине – их не было. Олимпия сыграла с подопечными Данкельда злую шутку. Интеллектом тут и не пахло. Здесь действовали вопреки всякой логике. На эмоциях. Ценилась удача, а не расчёт. Джон Доу оказался неадекватен реальности, реальность же – неадекватна Джону Доу. Противоречие вело за грань, отделяющую шизоидность от шизофрении.

Тем больше оснований немедленно вывести кластер из игры. Дальше с хостами будут разбираться психологи и психиатры.

– Ваша миссия закончена, – твёрдо объявил Данкельд. – Если вам требуется подтверждение приказа от высшей инстанции, я немедленно запрошу его.

– Ян Оттомар фон Данкельд, вы настаиваете на решении прекратить операцию?

Советник ответил вопросом на вопрос:

– Джон Доу, вы намерены подчиниться?

– Нет. Кластер ликвидирует вас.

Тяжёлый взгляд человека упёрся в зеркальную броню очков Джона Доу.

Хост не пугал, а действительно был готов убрать наставника. Нет, не наставника – помеху.

Разумеется, советник мог задействовать лингвокод прямого управления. После этого, получив приказ «прыгай», Джон Доу задаст только один вопрос – «на какую высоту».

Эффективность воздействия проверена не раз. Правда, что называется, в «тепличных условиях». Теперь же ситуация иная.

Лингвокод отключает волю и критическую составляющую сознания кластера до получения команды окончания режима. Вернётся статус полного функционала, и конфликт пойдёт по нарастающей. Ведь сохранится память о действиях, совершённых вопреки изначальной негативной оценке их целесообразности, и не важно, будет ли она опровергнута или подтверждена. Сейчас психика шизоида и без того разбалансирована, грубое вторжение может спровоцировать коллапс. Вернейший путь к провалу всего проекта.

Противостояние длилось недолго. Данкельд вынужденно уступил. В конечном итоге игра на Олимпии затевалась вовсе не для того, чтобы выяснить, как поведёт себя в экстремальной ситуации Ян Оттомар фон Данкельд. Его дело фиксировать очки.

– Хорошо. Наши противоречия мы обсудим позже, – глухо выдавил советник и перешёл на деловой тон. – Вернёмся к Кузнецову.

Хост расценил посыл к сотрудничеству как должное.

– В настоящее время контейнер с Александром Кузнецовым находится на пути в центральный госпиталь ионитов. Расследованием всех обстоятельств дела и гибелью Мак-Кинли руководит лично суперинтендант Фарроу. – Он сделал небольшую паузу и закончил: – Кластер рекомендует вам нанести ему визит.

Данкельд отметил для себя факт ликвидации новоганзейца, счёл предложение более чем разумным и не стал цепляться к слову «рекомендует». По крайней мере решена главная проблема. По остальным вопросам пусть Джон Доу действует и отчитывается самостоятельно. Сколько можно с ним нянчиться?

Возможно, Самуэль Фарроу и производил на окружающих впечатление человека грубого и недалёкого, тем не менее соображал он отменно, а при необходимости мог выказать и талант к дипломатии. Во всяком случае, суперинтендант не нуждался в посторонних советах, как обратить ту или иную ситуацию себе на пользу.

Встреча с посланником планеты Ямбург – а теперь скорее всего и временным представителем Новоганзейской Лиги – произошла в холле отделения интенсивной терапии.

– Как он? – взволнованно спросил Данкельд.

Фарроу сделал скорбное лицо и максимально честно сообщил:

– Врачи говорят, жить будет. В остальном пока плохо. Вы же понимаете – длительное нахождение в искусственной коме.

Советник сочувственно закивал.

– Слава богу, что не убили! Я слышал, Мак-Кинли… – Он не договорил.

– Да. Наповал. Убийца – отменный стрелок.

Суперинтендант осмотрел холл, деликатно взял советника под локоток и отвёл подальше от ушей охранников.

– Ваше превосходительство, нам надо обсудить один весьма щекотливый вопрос.

– Без церемоний, дорогой господин Фарроу. Сейчас не та ситуация.

Суперинтендант оценивающе посмотрел Данкельду в глаза и начал:

– Содержимое памяти сот-комма господина Мак-Кинли дало мне повод… – Он сделал небольшую паузу и закончил: – Скажем так, усомниться в полной лояльности его владельца интересам Новой Ганзы.

«Фуф! Хоть тут проклятый хост сделал всё правильно! – мысленно возликовал Данкельд и с невольным уважением посмотрел на суперинтенданта. – А ты – хитрая бестия».

Меж тем собеседник ждал реакции. Советник предпочёл промолчать, и суперинтенданту пришлось продолжать самостоятельно.

– Убитый вёл переговоры с Ларсон.

Ямбуржец пожал плечами и резонно заметил:

– Мы все так или иначе общались с этой особой. И всех нас она ловко водила за нос. Разница в том, что несчастный Мак-Кинли поплатился за свою доверчивость жизнью.

– Верно, – пробасил олимпиец. – Странно только, что он отправился на поиски Кузнецова в одиночку. Признаюсь, на какое-то время ему удалось сбить меня с толку и отвлечь на легионеров вместо захвата Ларсон.

– Молодости свойственны героизм, романтическая экспрессия и завышенная самооценка. В нашем же с вами возрасте приходит опыт и спокойная уверенность. – Данкельд чуть поклонился и отпустил суперинтенданту ещё один комплимент: – Именно ваша выдержка и оперативность сыграли решающую роль в спасении Александра Кузнецова. Так я и доложу. Там.