Чтение онлайн

Катя рассмеялась:

– А в остальном – как лев!

Поезд сбрасывал скорость. Подавал гудки. Это значило, что поезд приближается к какой-то станции. Сильный боковой ветер сдувал черные клубы дыма в темную бездну бескрайней тундры. По коридору прошла кондуктор в пушистой вязаной кофте из оренбургского пуха:

– Граждане пассажиры, поезд подъезжает к станции Инта. Продолжительность стоянки двадцать минут. Пассажиров, следующих до Инты, просим приготовиться к выходу. Станция находится с правой стороны поезда. Не забывайте свои вещи. Желаю радостной встречи с родными и близкими.

Станция Инта представляла собой небольшое деревянное помещение. Без перрона, с деревянными тротуарами. Возле станции людей не было. Встречающие, человек восемь, растянулись вдоль железнодорожного полотна. Пассажиры быстро вышли и вместе с встречающими ушли за помещение вокзала. Новые пассажиры, следующие в основном до Воркуты, быстро заняли свои места. Перрон полностью опустел.

На перроне осталась сидеть женщина в белом халате – представительница общепита. Возле нее стояли две белые алюминиевые кастрюли с пирожками с мясом и капустой, по шесть копеек за штуку. Андрей и Катя, хотя и устали сидеть, хотели прогуляться, но всё же остались в вагоне и смотрели в окно. Катя предложила поужинать и стала накрывать на стол. Андрей взял гитару, иронически посматривая на Катю, стал петь песню: «Завтра я бросаю пересылку и уезжаю на Воркуту, и под конвоем работы непосильной, быть может, смерть себе найду…»

– Песня мне нравится, – иронично, с улыбкой сказала Катя, – она в тему, но не про нас. Много пессимизма.

Неожиданно в дверь купе постучались. Андрей открыл дверь. В купе вошел мужчина лет сорока, выбритый, с небольшими усами. Чисто одет: в шляпе, белая рубашка, черный галстук, темно-синий плащ, черные до блеска начищенные туфли. Симпатичный, интеллигентный. Строгий, но учтивый. Всем своим видом вызывающий доверие. Посмотрел на Катю, спросил:

– Вы Екатерина Анатольевна?

Катя ответила:

– Да, я!

– Вам пакет.

Пакет взял Андрей и передал Кате. Катя мужчину учтиво поблагодарила. Положила пакет на стол. Пакет был весом килограмма два-три, аккуратно завернут в коричневую пергаментную бумагу, с пятью сургучными печатями: четыре по углам и одна посредине. Передав пакет, мужчина спросил:

– Будут ли какие вопросы или поручения?

Катя отрицательно покачала головой. Мужчина попрощался и сразу ушел. Здесь Андрей сразу понял, что выезд Кати был заранее хорошо спланирован еще в Москве ее родителями. Но не так, как казалось Андрею – спонтанно и легкомысленно. Тем не менее Андрей понимал, что срочный выезд и странные проводы не могли сводиться только лишь к передаче этого пакета. Пакет – это всего лишь штрих, и сам по себе не мог быть формулой такого странного вояжа. Андрей стал немножко волноваться. Стали подкрадываться разные мысли. Он подумал, что его готовят либо в качестве ударника в каких-то разборках, либо втягивают в качестве самостоятельного игрока в какие-нибудь криминальные дела. Поскольку все было странным и непонятным, Андрей пришел к одному выводу: нужно быть очень осторожным. И прежде чем что-либо сделать – хорошо обдумать.

Андрей не стал задавать Кате никаких вопросов ни по поводу странного визитера, ни по поводу странного пакета, а подумал: «Если будет нужно, Катя все расскажет сама». Сдержанность Андрея Кате очень понравилась. Она даже отметила, что Андрей не проявил интереса ни к таинственному мужчине, ни к пакету. то же касается интереса Андрея, то он был удовлетворен. Его интерес – это Катя. Она была рядом. А с ней Андрей готов был хоть в Арктику, хоть под арктические льды. Все эти попутные, на первый взгляд, негативные штрихи, хоть и наводили на посторонние мысли, но имели для Андрея мизерное значение, по сравнению с тем, что он, будучи кадровым и перспективным военным, который в ближайшие пять-шесть лет мог бы даже стать генералом, ради Кати бросил службу и сам стал пожизненным телохранителем и скитальцем по необъятным просторам Севера – от которого Катя буквально пьянела, буквально сходила с ума. На это были у нее свои особые причины.

На самом деле, и к мужчине, и к пакету у Андрея был большой интерес. Но он принципиально не стал расспрашивать. Хотя про себя отметил, что с точки зрения оперативной, на месте Кати и ее родителей, нужно было бы заранее предупредить клиента о предстоящей встрече, о пакете, чтобы не было неожиданностей, удивления, стрессов. Чтобы ничего не бросалось в глаза. Чтобы ничего не заостряло внимания. Все должно быть буднично, просто, оговорено, сглажено – никаких сюрпризов. И прежде всего, если в этом имеется элемент криминала. В то же время, если криминала нет, то к чему такая таинственность?! Конечно, больше всего Андрей боялся криминала. Он уже потерял службу, карьеру, друзей, товарищей, Москву. Но на плаву его держала его неуязвимая совесть, твердая гражданская позиция, человеческое лицо. Это значит, что, если во всем этом есть криминал, то он останется просто пустышкой, бродягой. В этом случае Катю тоже придется потерять.

Размышляя о будущем, о криминале, о своей твердой гражданской позиции, Андрей не мог даже предполагать, что его ждут события, от которых у него закружится голова, помрачнеет ум, придется хвататься за стол, за шторы, чтобы только удержаться на ногах, чтобы его могучее тело не грохнуло на пол от неожиданности, страха, разочарований. Сейчас он не имеет представления, как бы он жил без Кати, а уже через несколько дней он сам перед собой будет ставить вопрос о разрыве с Катей, к которой сейчас прикипел всем сердцем и готов на все ради нее. Но чем ближе к Воркуте, тем становилось тревожнее.

Катя тоже изредка загадочно посматривала на Андрея, и этот ее загадочный взгляд Андрей ловил и подвергал анализу. Но каких-либо логических объяснений Андрей не находил. Этот вкрадчивый взгляд Кати Андрей улавливал в течение всего пути. Но до получения пакета этот взгляд Кати Андрею ни о чем не говорил и не беспокоил. Тогда этот взгляд Андрей относил к скромности, застенчивости. «Не будет же Катя, в конце концов, – думал Андрей, – целый день пялиться в упор! Сейчас этот взгляд говорит о многом и непонятном».

Катя, конечно, чувствовала волнение Андрея. Она сама волновалась. Она сама чувствовала, как между ними вырастает толстая прозрачная стена. Ее волновал один главный вопрос: сможет ли Андрей преодолеть эту стену, сможет ли он еще раз переломить себя ради нее? Сможет ли он ради нее еще раз обуздать свою гордость, подавить в себе совесть, мужское достоинство. Все зависит от того, насколько он ее любит. Катя посмотрела на Андрея с легкой улыбкой. Их взгляды встретились. Андрей тоже улыбнулся. Они впились друг в друга глазами, как будто прощались, как будто просили друг у друга прощения.

«Нет, Андрей, – думает Катя, – просто так ты от меня не уйдешь. Я вцеплюсь в тебя руками и зубами; я применю все свои способности, данные мне природой, все знания, вытащенные мною из глубины веков. К тому же у меня есть веские аргументы: во-первых, ты мой первый мужчина, и ты об этом знаешь, во-вторых, я беременна. Я рожу тебе сына – такого же сильного и красивого, как ты. Кроме того, если я вернусь домой одна, мама меня назовет никчемной и бездарной и, в назидание, засунет меня на какую-нибудь кафедру, чтобы меня учили тому, что я знаю от природы. Нет-нет, Андрей уже мой, и если все же он уйдет от меня, то это будет означать, что я никчемна, ничтожна, некрасива, а в таком качестве я жить не собираюсь». У Кати на глазах появились слезы.

Она подошла к Андрею, обняла его, прижалась своим лицом к его лицу и вполголоса спросила:

– Андрейка, ты не бросишь меня?

Андрей обнял Катю.

– Нет, Катенька, никогда и ни при каких обстоятельствах!

Андрей твердо пришел к выводу, что их ожидает какая-то крупная неприятность. Что Катя знает о ней, но она либо не вправе, либо не в силах ее отменить, что встреча с этой неприятностью неизбежна, и что в зависимости от результатов встречи с этой неприятностью будет решаться вопрос о том, будут ли они с Катей вместе или расстанутся навсегда. Катя планирует выдать эту неприятность резко, мгновенно, в качестве сюрприза: не дать опомниться, осмыслить, сориентироваться – и победить, как в бою. Эта неприятность должна почему-то раскрыться только в Хальмер-Ю. Андрей окончательно отбросил криминал. И это его успокаивало.