Чтение онлайн

Успокоившись, он с тем же самым радушным смешком, что и в начале, обращается ко мне.

— Ну ладно, начало у нас получилось не очень удачное. Забудем. Попробуем еще раз. Итак, тебя зовут Сергей и ты говоришь, что работаешь на частное сыскное агентство, которое так неудачно охраняло несчастного Юру Коцика? Этому можно верить?

— Это точно, — подает голос Калачев из-за моей спины, — он вокруг его дома крутился. Я его рожу еще тогда приметил.

— Ты, Абраша, язык-то попридержи, пока тебя не спрашивают, — морщиться Мультян. — Кто кого раньше приметил, про то у тебя у самого на морде написано. Ну а ты, Сережа, скажи нам, куда Юра засунул эту вещь, а то мы прямо не знаем, что и думать. И была ли она вообще?

— А мы разве еще не договорились? — удивляюсь я. — Разве мы не за этим здесь? Вы мне даете пятьдесят штук, я вам говорю…

Докончить фразы я не успеваю. Сильный удар по затылку сбивает меня с табуретки. Я ели успеваю напрячь мышцы в ожидании новых ударов, как сорок пятый размер Калачевского шуза поддевает меня вверх, как рога разъяренного быка поднимают не в меру медлительного тореадора, и отбрасывает в сторону. Я ударяюсь головой об пол и отключаюсь. Били ли меня еще, не знаю, если да, то мне очень повезло, что отключился с первого раза.

Снова я открываю глаза с одной лишь мыслью, что все, что происходит со мной не более чем неудачный сон и, вот я сейчас проснусь и все страшное кончиться. К сожалению, ничего не проходит: я вижу все тот же подвал, все тех же трех уродов и самого себя, валяющегося на холодном пыльном полу.

Абрам хватает меня под мышки и усаживает на табурет, восстанавливая таким образом первоначальную диспозицию. От слабости и боли я сползаю с сидения, но Калачев хватает меня одной рукой за волосы, другой за руку и удерживает в сидячем положении.

— Итак? — Мультян склоняет надо мной свое вопрошающе лицо. — Я слушаю.

— Деньги выкладывай, тогда и будешь слушать.

Вопреки ожиданию меня больше не бьют. Анатолий Адольфович делает глубокий вздох, задумывается на секунду, потом решает.

— Короче так, Сережа! Я вижу, что ты парень с характером. Мне такие нравятся. Слушай внимательно. Мы от своих слов не отказываемся. То, что поучили тебя немного уму-разуму, так это у Абрама руки чесались. Обидел ты его, сильно обидел. Но теперь я думаю, вы с ним квиты. Что же касается денег, видишь ли, пока мы с тобою возились, произошло неприятное событие, которое, к сожалению, может сильно отразится на стоимости товара, очень сильно. Поэтому твой гонорар с пятидесяти тысяч снижается до десяти. Мы даем тебе десять штук долларов, за вычетом того, что ты отнял у Абрама, а ты нам говоришь место. Пока мы проверяем его, ты останешься у нас в гостях. Если ты не соврал, мы тебя отпустим… Какие у тебя гарантии?.. Никаких. Но выбора у тебя нет. Но потом, сам посуди, если мы не собираемся тебя отпускать, зачем вся эта торговля? Неужто не проще сразу наобещать золотые горы? Ну что, согласен? Ну вот и отлично. Остап!

Крюгер сует мне в руки пачку банкнот, которую я, не считая, прячу в карман

— Ну, теперь твоя очередь, — снова подает голос Мультян.

— Центральный жэдэвокзал, камера хранения, ячейка 476, код 976ю.

Расколоться я был просто обязан, так как пришедшего к заветному ящичку, согласно сообщенному мне Сорокой плану операции, будет ждать небольшой сюрприз. Но я боялся сразу назвать место, чтобы это не вызвало подозрений, хотя теперь ужасно в этом раскаиваюсь.

— Ты все запомнил, Абраша? — спрашивает Мультян у Калачева. — Если да, то мигом дуй туда. Когда найдешь, сразу позвони, если нет — тоже. Все. С богом! Постой. Ствол с собой?

Калачев кивает.

— Дай сюда, он тебе там незачем.

Абрам нехотя протягивает Анатолию Адольфовичу свой «Вальтер».

Пока суть да дело я ощупываю себя. Волосы с левой стороны головы, ближе к затылку, все в крови, но лицо цело. Ребра тоже, слава богу, на месте. Сильно болит живот. Видимо, все-таки, обошлось одним ударом.

В ожидании результата меня пристегивают наручниками к железной скобе, оба конца которой вмурованы в бетонную стену, и оставляют одного взаперти.

Я уже успел соскучиться от одиночества, как железная дверь повторно заскрипела петлями. Когда мои глаза в очередной раз привыкли к свету, констатирую, что это все тот же Мультян в сопровождении все того же Остапа. Их появление может означать только одно — Абрам добрался до указанной мне ячейки. По моим приблизительным подсчетам времени прошло около сорока минут. Значит, я нахожусь где-то за городом. Не очень далеко, но и не совсем близко.

Анатолий Адольфович напоминает мне разъяренного дракона, который вот-вот разорвет меня на кусочки.

— Что случилось? — невинным голосом спрашиваю визитеров.

— Что случилось? — переспрашивает он, как глухой. — А то ты не знаешь? Шутки шутишь, ой напрасно.

— Можете толком объяснить, что произошло?

— В том месте, что ты назвал, пусто. Нет ничего. Понимаешь. Ни-че-го!

— Быть того не может. Он что, открыл ящик и ничего там не обнаружил?

— Его и открывать не надо было. Он и так открыт. И там ни хрена нет! Ты понял, рожа твоя паскудная? Ни хрена!

— Успокойтесь! Ваш человек еще там?

— Там, но ты не волнуйся, он скоро будет здесь, и тогда я тебе не позавидую.

— Наберите его. Быстрее!

Мой приказной тон Мультяну не нравится, это видно даже невооруженным взглядом, но тем не менее он подчиняется.

— Пусть назовет номер ячейки, которую он смотрел, — говорю я, в то время как он набирает номер.

— Алло, ты еще там? Назови номер ящичка… 476… Я правильно понял?

— Кретин, — взрываюсь я. — Он все перепутал. Номер ячейки 486. Я говорил 486.

— Ну-ка, Абраша, пока не отключайся и проверь еще 486…

Секунды томительного ожидания.

— Есть? Что есть? Кассета? Чудесно, забирай ее и возвращайся. Ждем тебя с нетерпением.

— А ты ведь в самом начале называл 476, — обращается он в мою сторону, — я это точно помню.

— Не знаю, может быть от волнения назвал другую цифру. А вы бы на моем месте не волновались?

Узнав, что кассета у них, Мультян успокаивается. Мне же, говоря по правде, очень грустно. До самого последнего момента у меня оставалась хоть капля надежды, что ящик под номером 476 не будет пуст и, что все мои подозрения окажутся надуманными и развеются как дым. О чем это я? Это я об Игоре Сороке. Я с самого начала догадывался, что весь этот «хитрый план», якобы составленный в ФСБ, ни что иное, как часть его собственной игры, о целях которой у меня есть только смутные предположения. Сорока сказал, что в случае моего захвата, я доложен буду назвать им ячейку в камере хранения, куда будет положена чистая кассета с вмонтированным в нее радиомаяком. Это даст возможность установить местонахождения преступников и освободить меня. Но все это оказалось самой обыкновенной туфтой. Не зря Сорока особо напирал на «секретности» операции. Никто, кроме меня, не должен был знать об этом. В своем плане Сорока отвел мне незавидную роль простой лакмусовой бумажки. Он сам искал эту загадочную кассету, искал так, как никто другой, не останавливаясь ни перед чем. Сорока рассуждал просто: если хозяин Абрама на мое предложение не откликнется, значит, кассета уже у него и надо отрабатывать это направление. А если откликнется, тогда этот путь бесперспективный и Сороке тут делать нечего, а что будет со мной его не волнует.

Вот только подозревать его в двойной игре я начал еще в пятницу днем, когда рассматривал фотографии в его квартире. А вечером того же дня я знал наверняка. Именно поэтому я ни слова не сказал ему о директоре «Крокуса» Мультяне Анатолии Адольфовиче.

На военном совете в «Зете +» было решено согласится поиграть по предложенному Сорокой сценарию, но с запасным вариантом, то есть: если в ящике под номером 476 нечего не будет, в чем никто не сомневался, я должен буду отослать их к 486-му, сказав, что перепутал номера, а уж там кое-что найдется.

Эта ситуация с кассетой очень напоминала старый добрый трюк, когда после того, как лох скрупулезно пересчитает деньги и убедится в их подлинности, купюры обманным движением меняются на другие с мизерным номиналом или же просто на «куклу». Так и здесь: меня тщательно проверили на предмет наличия жучков, только что одежду не исполосовали, а вот в кассетку-то заглянуть не догадались. А зря.

Теперь, когда Калачев забрал кассету и на всех парусах мчится к своему хозяину, последний успокаивается. С улыбочкой каннибала он поглядывает на меня, что не оставляет никаких сомнений относительно его намерений устроить мое будущее очень коротким и незавидным. Он уже считает себя победителем, что его расслабляет. А расслабляться, как говорил наш ротный старшина на каждом утреннем осмотре, ни в коем случае нельзя — враг не дремлет. Тем более нельзя расслабляться, когда занимаешься таким видом деятельности, как шантаж. Этим можно воспользоваться.