Чтение онлайн

Во время этих визитов у меня сложилось твердое впечатление, что все прочие преступления: насильства и грабежи, кражи и мошенничества, подделки ценных бумаг и талонов на бесплатное питание, взятки и подлоги, заражения венерическими заболеваниями и подпольные аборты, мордобои и плевки с пятого этажа на головы прохожим, словом, то неблаговидное, что нашло свое отражение в почти трех сотнях статей уголовного кодекса, все это напрочь исчезло. Иначе, как объяснить, что работники правоохранительных служб всех должностей и званий, забыв обо всем, поголовно кинулись раскручивать дело Федорова. При этом правая рука не знала, что делает левая.

Однако всех, с которыми мне поневоле пришлось общаться, сближало умопомрачительное желание узнать, откуда мы взяли кассету и кому первому пришло в голову посылать ее на телевидение. На это Царегорцев, Альварес и я отвечали, как было нами условленно заранее, кассету нам принес неизвестный мужчина среднего роста, с маленькой красной рожей и большими, буденовскими усами, в сером плаще и вязаной спортивной шапочке. Подробнее рассмотреть не успели. Пришел и оставил, никак себя не определив. Просмотрев содержание, мы сразу же отправили ее в службы, которые, как пелось когда-то в известной песне, и опасны и трудны, и в некотором роде как-то даже и не очень видны. (Мы не хотели подставлять Надежду, полагая, что с нее и так проблем хватит). Что же касается телевидения, то, должно быть, это сделал тот самый усатый тип.

Конечно, не обошлось и без вопросов касающихся ночных событий. На них я неизменно отвечал, что до того, как мы с Сорокой пришли на фабрику, мы просидели в его машине недалеко от дома Марго, надеясь, что сообщение про ее похищение окажется просто глупым розыгрышем, что она скоро появиться. Попутно строили всяческие предположения, относительно ее местонахождения, пока логические размышления не навели нас на мысль про фирму «Чезаре». Не последнюю роль сыграл тот факт, что я отчетливо слышал в трубке шум работающей вентиляции, а Сорока знал, что на вышеуказанном предприятии такая имеется. Конечно, мне по сто раз задавали одни и те же вопросы, пытаясь запутать, но я твердо держался своей версии. Сороки уже не было, и подтвердить мои слова, как, впрочем, и опровергнуть, было некому.

Но особо пытались раскрутить эту тему в УБОПе, где следователь по особо важным делам весьма прямо сказал, что считает меня причастным к перестрелке на западной окраине города. Но так как никаких улик, кроме отсутствия алиби, против меня не было, ему ничего не оставалось, как скрипеть зубами.

Другой больной темой был найденный мною пистолет. Уж очень кстати он попался у меня на дороге. Но и здесь юридически никаких претензий ко мне быть не могло. Пистолет вместе с заявлением я сразу же сдал Сороке, еще до того, как мы собрались на фабрику. О чем кстати свидетельствует его подпись на заявлении с указанием времени принятия. Однако, когда мы оказались на территории предприятия, он, учитывая исключительность обстоятельств, принял решение на время выдать его мне обратно под свою ответственность.

Ко всему прочему, какой-то умник бизнес-мент продал средствам массовой информации факт моего участия в этой истории и когда рано утром во вторник я приволокся на работу, то увидел возле «Зеты +» целую охапку журналистов с Баландиным-Христофоровым во главе. Они уже собрались было накинуться на меня как стая изголодавшихся гиен на раненную антилопу, но я, видя, припарковывающуюся к тротуару «девятку» Царегорцева, быстренько переадресовал скрипучие перья и диктофоны на него. За своего шефа я не беспокоился, так как знал, что в случае чего, он сумеет запудрить им мозги. У него был просто потрясающий талант разговаривать с этой братией. Ему бы не детективным агентством руководить, а прессекретарем при президенте работать.

Увидев окружившую машину ораву, Павел не спеша вышел, степенно поправил галстук и изобразил широкую улыбку в голливудском стиле. После, вежливо потрясши каждого за пальчики, он широким жестом руки в стиле «Царь и Великий Князь всея Руси Иван Васильевич одаривает купцов Строгановых землями за Уралом», пригласил их в офис.

Там он целый час поил визитеров кофе и рассказывал про деятельность нашей конторы, ловко и незаметно обходя все острые вопросы, напрямую связанные с последним делом.

Полностью удовлетворенные, оплодотворенные вдохновением, акулы пера, к великой радости Тамарки, которая вся вспотела, бегая взад-вперед с кофейными чашками, покинули нашу гостеприимную обитель, и лишь на следующий день, читая в газетах, уже опубликованные и ими же самими состряпанные материалы поняли, как лихо их обвели вокруг пальца. Все их статьи, писанные накануне под впечатлением встречи с Царегорцевым, оказались просто бесплатной рекламой нашей фирме, но в которых не было ничего конкретного, чтобы могло определить степень нашего участия в событиях вокруг Федорова и фабрики «Чезаре». Одни общие фразы и обтекаемые предположения.

Что же касается самого Федорова, то в тот же вечер, когда разоблачающаяся его кассета была представлена изумленным взорам сограждан, его видели в аэропорту, где он спокойно, никем не останавливаемый, сел в самолет авиакомпании «Air-France», который перенес его через горы и долы, реки и озера, страны и города, аж до самого славного города Парижу. Там во французском аэропорту Шарль де Голь — Руасси след его теряется. Что было дальше с этим государственным мужем и куда, через какие земли пролег его тернистый путь, никто пока не знает.

Зато стало известно о судьбе еще одного члена преступной группировки — исчезнувшего Артема Ирамова, который, согласно моим предположениям, по поручению Федорова тайно приглядовал за Бедновым. Ирамов нашелся в среду. Вернее, это его нашли. Его выловили из проруби два купальщика-моржа на одном из городских пляжей. Эта находка была хоть и интересна, но абсолютно непригодна для дальнейшего использования, ибо задавать вопросы Ирамову было все равно, что читать бывшему президенту Центральноафриканской республики Бокассо лекции о пользе вегетарианства.

Вечером того же дня снова вышла программа «Три С» и Баландин-Христофоров прокрутил несколько интервью с представителями силовиков, в процессе которых с «голубого экрана» на головы телезрителей был высыпан целый мешок подробностей, и среди них пару-тройку заслуживающих внимание.

Было, в частности, сказано, что генеральный президент инвестиционной фондовой компании «Ricato Holding», итальянского соучредителя «Чезаре», Альберто Гудинни, бизнесмен и ученый, автор ряда научных работ в области прикладной химии, несколько лет назад представал перед римским судом по подозрению в причастности к поставкам в развивающиеся страны препаратов наркотического свойства под видом гуманитарной помощи. Сидеть бы сеньору Гудинни долго и нудно, но только вдруг перед последним заседанием суда, несмотря на усиленную охрану, в неизвестном направлении исчезает главный свидетель обвинения. Исчезает, забыв даже указать адрес, на который ему пересылать письма и почтовые открытки. После этого случая все остальные свидетели резко поменяли свои показания на прямо противоположные. Гудинни был оправдан.

Очевидно, после того, как заниматься оказанием подобной гуманитарной помощи в своей стране Альберто Гудинни стало немного затруднительно, он, в полном соответствии с теорией перемещения капитала и технологий из стран с менее благоприятными факторами производства в страны с более благоприятными, обратил свои взоры на Восток. Не знаю, какие именно факторы привлекли его в нашей стране, то ли дешевая рабочая сила, а, скорее всего, заплывшие жиром глаза чиновников контролирующих служб, обладающих своеобразным талантом не замечать того, что им не хочется, но он обосновался именно здесь, тем более, что время было, и в самом деле, что ни на есть подходящее, когда мы еще не привыкшие к отсутствию «железного занавеса», воспринимали все идущее к нам извне сквозь призму розовых очков и радовались любому проходимцу с иностранным паспортом в кармане, который, хрустя валютой, обещал создать тысячи рабочих мест и наполнить бюджет налогами, а внутренний рынок товарами.