Чтение онлайн

Точные движения, лаконичные жесты...

— Благодарю вас за лекцию, — надменно обронила я, когда приняла в свои руки кофейную чашечку, — но вам не приходило в голову, что я просто не желала доставлять вам неудобств больше, чем наметила?!

Капитан, снимавший с плиты вторую порцию кофе, взглянул на меня и промолчал — и это было очень скептическое молчание.

Да что там — Вольфгер Лейт весь в этот момент являл собой воплощенный скепсис.

Это почему-то показалось обидным.

— Что ж, в следующий раз я приму к сведению ваши рекомендации! — Я попробовала зайти с другого бока и отхватить-таки капитанского мяса.

В этот раз он даже обернуться не соизволил — как стоял ко мне спиной, переливая напиток из джезвы в чашку, так и остался. Только хмыкнул. То ли «нас таким не удивишь», то ли «неужто вы станете повторяться», но в любом случае вся эта спина, от затылка до… до подспинья, излучала такое мужское превосходство, что буквально провоцировала меня на неразумные, но столь приятные военные действия.

Я с некоторым трудом оторвала взгляд от этой картины.

Вервольф не стал садиться за стол и теперь стоял, опершись спиной о раму двери между кухней и столовой.

Массивный. Контрастно-темный на фоне светлых стен кухни. Расслабленно-небрежный. Кофейная тара казалась игрушечной в крупных руках, и вызывающая белизна чашки и блюдца подчеркивала ссадины на сбитых костяшках.

Где это он так?..

Ну на минуту оставить нельзя!

Мир звенел и кружился.

И не то, чтобы у меня и впрямь кружилась голова — не так уж много мы и выпили, право слово. Просто усталость после тяжелого дня и остаток хмеля порождали это иррациональное ощущение, с которым мне и будучи абсолютно трезвой доводилось сталкиваться: много работы, мало сна, прием пищи от случая к случаю — и готово.

Опять Мара, самовольно назначившая себя моей кухаркой и регулярно приезжающая из дома родителей ко мне на квартиру (где бы оная квартира ни была), будет отчитывать, что я не забочусь о себе и не берегу сердец своих почтенных маменьки и папеньки...

Я тяжело вздохнула.

Ноги гудели, и в глаза словно песка насыпали, и запах духов, которыми я пыталась досадить волку, привязался и назойливо мерещился, раздражал.

Я торопливо сделала глоток, и ароматный горячий напиток смыл фантомное ощущение.

Капитан, добрая душа, кофе варил такой, что от него взбодрились бы все три огромных городских кладбища — что уж говорить об одном-единственном, не слишком крупном, эксперте?

— Как прошел ваш визит? — спросил волк, словно услышав, что я о нем подумала.

— Не так удачно, как мне бы хотелось, — призналась я, и сделала еще один глоток. — Я приехала, мы посидели, и поболтали, и я вскользь упомянула о медальоне — и она мне соврала.

…Беседа текла непринужденно, вращаясь вокруг моих рабочих сложностей, доведших меня (по легенде) до поздних винных посиделок с подругой, а потом вильнула к семейным неурядицам Дианы…

— ...так что мне сейчас тяжело. С Николасом невозможно говорить, он старается держать себя в руках, но все время злой…

— А, так это из-за того медальона! Ну, ты знаешь, из секретки вашего сейфа! — я легонько коснулась своим бокалам Дианиного, сделав символический «чин-чин».

Загодя заготовленная реплика, ради которой я, собственно, и организовывала эту встречу, встала легко и непринужденно, как по маслу.

— Какой медальон? Что за «секретка»? — Диана заинтересованно улыбнулась и подалась вперед, готовясь выслушать увлекательную историю.

Ажурное серебряное кольцо на моем пальце, определяющее истину, предупреждающе сжалось…

— Так что… — закончив вольный пересказ, я состроила серьезную мину и перешла на сухой тон казенных формулировок. — Исходя из показаний артефакта, официально зарегистрированного Гильдией артефакторов как полноценно действующий детектор, можно утверждать, что супруге Николаса Корвина было известно как о существовании секретного отделения в их с мужем домашнем сейфе, так и о его содержимом…

Возможно, я и поэтому позволила себе вина несколько больше уместного. Признавать, что капитан оказался прав, было неприятно — даже мысленно и даже перед самой собой.

К чести вервольфа, он воздержался от «я же говорил!». Так и стоял, ссутулившись, баюкал в смуглых ладонях белую керамику, поставив одну ступню на другую.

Меня было кольнуло угрызение совести, что я заставляю его стоять, но я отмела эту мысль, как пьяную, случайно забредшую в мой трезвеющий мозг.

Право слово, чем бы я могла помешать капитану устроиться сидя?!

Тот случай, с выдернутым из-под него стулом, на квартире у невесты Шантея, со сработавшей маской кваккиутль, оставляем за скобками, как недостойный упоминания. И вообще, сейчас совершенно другая ситуация!

— А как прошел ваш визит?

Вервольф удивленно приподнял брови, не поняв вопроса, и я неопределенно покрутила в воздухе рукой.

— Очевидно, у вас тоже был насыщенный вечер…

Взгляд вервольфа на миг полыхнул яростным сытым довольством, жутковатым удовлетворением, от которого у меня спина покрылась мурашками.

— Вашими молитвами, мастер.

— Всегда рада стараться, — пробормотала я в ответ на эту внезапную благодарность.

Я-то, положим, действительно рада стараться — но на эффект, будем честны, рассчитывала несколько иной.

Да и сомневалась я, что это и впрямь была благодарность…

— Мы получили информацию от одного из осведомителей, что этой ночью, в одном из так любимых вами сомнительных заведений, состоится передача крупной партии поддельных драгоценных камней. Вот, проверяли.

И волк чуть шевельнул пальцами — разминая натруженные руки.

— Почему это — любимых мной?! — возмущенно пробормотала я, как зачарованная следя за этими руками.

— Ну, а почему тогда, как только заходит речь о визите в подобное заведение, от вас уже невозможно избавиться? — хмыкнул капитан.

Я предпочла проигнорировать это возмутительное по своей оскорбительности (и, что печально, справедливости) заявление и вернулась к предыдущей теме.

— И как, проверили? Информацию?