Чтение онлайн

— Да слухи это все, — как-то очень неуверенно возразил Ляпин.

Несколько бойцов, кто вернулся из увольнения, сообщили: жители говорят, что «герман» утром перейдет границу.

Максим зло прищурился:

— Уважаемый, а не найдется ли у вас ведра с песком?

— Это еще зачем? — озадачился начштаба.

— В московском зоопарке висит объявление, «страусов не пугать, пол бетонный».

Угрюмов фыркнул, а Ляпин обиженно задышал носом и заткнулся. Возражать любимчику генерала — себе дороже.

— Значит так, Угрюмов, — Ненашев выставил на стол вещмешок и положил рядом ракетницу, — у меня давно весь боезапас в дотах. Надеюсь, и у тебя. Может и слухи, но шестнадцатую статью Полевого устава лично я помню наизусть.

Комбат-сосед кивнул: «Внезапность будет применять и противник. Части РККА никогда не должны быть застигнуты врасплох, и должны решительным ударом ответить на всякую внезапность со стороны врага».

— Что случилось?

— У пограничников сидит перебежчик и слезно просит расстреляться три раза, если врет. Немцы подвели мотомехчасти вплотную к границе. Я его слова подтверждаю, у них гудит и сняты проволочные заграждения.

Ненашев посмотрел на округлившиеся глаза Ляпина.

— Для тех, кто на бронепоезде, еще раз повторяю, наши «верные союзники» гудят не шнапсом, а моторами. Не танки, расставляют артиллерию на прямую наводку. Не знаю, чем закончится весь кипеж, но вот вам, мужики, на всякий случай, такая связь. Пока деретесь, стреляйте каждые пятнадцать минут тройкой красных в воздух. И я так сделаю. И еще… дайте, я вас хоть обниму, ребята. Если не встретимся, лихом не поминайте.

Максим подыскивал другие слова, но так и не нашел. Его ребята, натасканные на сдерживающий бой, имели шанс.

Угрюмов зло посмотрел на Ляпина. Нет, Ненашев шутник, но не настолько же. Заерзал и начальник штаба.

— Значит, так, — майор поднялся, — найди политрука и скажи, что командование ночью обязательно объявит тревогу. Бойцов гони спать в доты и это… пусть внештатные «максимы» и боезапас захватят.

Уходя из Мозырьского УРа батальон забрал с собой два десятка станковых пулеметов и, особо не светясь, хранил их в оружейке.

— А не паникер ли Ненашев?

Майор ухватил Ляпина за рукав, помня, что шепнул на ухо обнявший его Ненашев: «не дуркуй, немедленно вывози семьи, но машиной. С вокзала не уедете».

— Ненашев не паникует. А если что, приказ у нас есть! Но знаешь, я иногда думаю, человек ли он вообще! Нельзя все так предвидеть! Да, я сейчас к семье побегу, а ты дуй к своим. Да куда ты один, бойцов с собой захвати. И оружие не забудь! Что сказать жене, надеюсь, понял?

— Как вы могли такое допустить? — Теплицын, в недавнем прошлом сам капитан госбезопасности, рвал и метал, — Нападение на обком партии! Да вы хоть понимаете, что за это грозит?

Грозило и ему. Происшествие не только чрезвычайное, но и неслыханное.

В ночном Бресте пахло настоящим вооруженным антисоветским восстанием [552] .

Придется отвечать, но скверну надо давить самому и сразу. У комиссии ЦК меньше будет неприятных вопросов. Бездействовать он не станет. Но ответственность следовало немедленно с кем-то разделить, а еще лучше, как можно скорее найти виновных [553] .

Казалось, антисоветское подполье полностью ликвидировано, меры профилактики принесли свои плоды. По представленной ему НКГБ статистике, враги Советской власти в Брестской области ни одной террористической акции за прошлый месяц не провели. ЧП лишь рядом, в Белостоке, где убили оперуполномоченного, и еще в Барановичах. Там учительницу русского языка облили керосином и зажгли [554] .

«Хорошо, что не у меня. И та баба-дура, понесло ее в два часа ночи белье вешать в огороде», — думал тогда Теплицын. Как он наивен! Новый орган явно втирал всем очки. Плохо, очень плохо чистили они от «бывших» город. Вот первый виновный!

Едва утих пожар, Теплицын вызвал к себе начальника НКГБ, НКВД, исполняющего обязанности командира погранотряда Елизарова, и начальника гарнизона Азаренко Едва утих пожар, Теплицын вызвал к себе начальника НКГБ, НКВД, исполняющего обязанности командира погранотряда Елизарова, и начальника гарнизона Азаренко [555] .

Вот он выглядел не очень. Синяк на лице, разбитые губа и нос, из которого торчит кусочек ваты. Видно, долго не могли остановить кровь.

Это сразу вызвало сочувствие Теплицына. Он сам сидел за столом, хоть с чистым, недавно умытым лицом, но в измазанном сажей и копотью френче, со свежими царапинами и ссадинами на руках. Сам спасал документы, вынося в безопасное место. Это шкафы несгораемые, замок там сработает, но внутри обнаружится один пепел. Теперь коробки с партийными карточками стояли в коридоре, под охраной поста милиции.

— Что с вами, товарищ Азаренко?

Глаза генерал-майора зло и яростно блеснули.

— Нападение немецких диверсантов, — аккуратно пояснил Елизаров, — мы с милицией едва успели комдива отбить.

Командир сорок второй дивизии поморщился, как зубной боли: «Милиция-то причем?»

«Монтеры», одетые в гражданку, скоро начнут стричь повода Наркомата связи, а попробуй кто-то из военных или пограничников вмешаться, далеко и надолго пошлют. Аргумент убийственный: «мол, не ваше дело — на кого мы работаем, и какое наше задание».

— Вы уверены, что именно немцы? — поинтересовалось госбезопасность.

— Да, из тех, кто остался в городе.

— Ты, случайно, фантастику не пишешь? Выбирай выражения!

— Вы тоже выбирайте. Документы за сегодняшний день, — Михаил в две кучки выложил на стол жетоны и изъятые за неделю удостоверения. Последняя кучка выглядела солидно и весело: краснело несколько новеньких обложек с тисненым черным гербом и надписью сбоку: «НКГБ СССР. 1941» [556] .

Абвер знал о реорганизации и на развороте лихо лепил «ксивы». Бардак — неизбежный спутник реорганизации, чем немцы и воспользовались.

— Даже так? Почему меня никто не поставил в известность! — Теплицын был готов не просто взорваться, а в клочки растерзать бывших коллег. Еще несколько месяцев назад он руководил управлением НКВД в Полесье, после реорганизации конторы ушел на партийную работу, но хорошо знал «кухню» изнутри, пусть и успокаивая себя сводками.

До последнего станут отнекиваться, «не наше дело», и точка. Нет, нашли место, а главное — время для усобицы. Сейчас начнут собачиться, выяснять отношения, когда…