Чтение онлайн

Миновав деревню Аркадия, Ненашев увидел вспышку в поле и тут же грохнул выстрел, за ним еще один. Он тут же заглушил аппарат, извлек «разгрузку» из коляски и мигом скатился в придорожную канаву.

Стреляли не в него, а рядом. Метрах в трехстах впереди.

Черт! С собой кроме «ТТ», ракетницы и пары гранат ничего нет. Не оружие это, средство подорваться или застрелиться прямо в поле.

Урок тебе, Максим, но не с пулеметом же в коляске въезжать в дружественное местечко. Не стоило обставлять свидание с девушкой как контртеррористическую операцию.

Неужели рукастого мужика, взятого им к Чесновицким, убивают? Вот и отпустил человека пивка попить, хорошо хоть всучил еще в лагере наган. Судя по времени — он посмотрел на часы — так оно и есть.

Еще два револьверных выстрела показали, что плотник еще жив. Максим вытащил пистолет и, низко пригнувшись, принялся обходить позицию стрелка, стремясь зайти неизвестным врагам в спину. Похоже, нарвался солдат на местных ребят, желающих с «большевиками» поквитаться или перебраться через границу.

Внезапно Максима сбили с ног, пытаясь вырвать оружие. Он, упав, пихнул ногами нападавшего противника и матернулся, узнавая бойца.

— Силен ты лягаться, капитан, — в ответ на вечный пароль послышался знакомый голос.

— Черт, неужели всех положил?

— Никого. Темно. Ползают еще где-то. Иду через поле — смотрю, тащат трое что-то тяжелое в ту сторону. Окрикнул, а один возьми, да и начни стрелять.

— Направление примерно показать можешь? Ага, вон там? Глаза прикрой, подсвечу обстановку, — Максим запустил осветительную ракету. Враг должен ослепнуть на пару секунд, а они его — разглядеть. Главное, в рощу бы не ушли.

Но, оказалось, в рощу никто уходить и не думал.

Сбоку послышался шорох и последовал выстрел. Враг тоже не дурак, и предпринял свой обходной маневр. Похоже, надеялись покончить с единственным противником и уйти обратно вглубь советской территории.

И тут их попробовали взять в «ножи». Пока невидимый стрелок отвлекал, двое подобрались совсем близко. Максим едва успел отбить блеснувшее лезвие и выпустил полмагазина в слишком быстро двигающегося врага. Того не снесло с ног и пришлось добавить кулаком с зажатым в нем пистолетом.

Грохот и вспышка выстрела прямо над ухом инстинктивно заставили схватиться двумя руками за голову.

— Капитан, ты как, оклемался? — Максима бесцеремонно трясли. Ракета еще догорала, тускло освещая местность.

— Живой, — капитан тяжело поднялся и поднес к глазам руку. Что-то темнело и капало — все же задел зараза. Нашарил фонарик, луч которого выхватил лежащие ничком два тела, еще живых и спросил, — а где стрелок?

— Там, метрах в пяти, в траве. Он прицелился, а я его из нагана.

Звон в ушах так и не прошел.

Максим внезапно понял, как нехорошо обиделся медведь, застреленный Дубровским прямо в ухо.

Он потряс головой. И это плотник саперов после пива? А если ему стопарик налить? Ненашева била дрожь, после опасности начался отходняк. Эх, грамм бы сто пятьдесят универсального антидепрессанта!..

Лежащее ближе тело забилось в предсмертном хрипе, и, после недолгой агонии с парой метаний, уткнулось лицом в землю. Поддаваясь внезапному порыву, Ненашев поднял голову мертвеца, грубо схватив за волосы и осветил лицо.

Какие молодые интеллигентные, пусть и искаженные, черты лица. Жить ему еще и жить. Руки пока еще сжимают перебитую пулей трахею, неуспевшая застыть кровь сочится сквозь пальцы. Глаза широко открыты и брови высоко подняты.

Кровь, переставшая выходить из раны, покрывала грудь и руки, еще сжимавшие перебитую пулей трахею. На лице навсегда застыли широко открытые глаза и удивленно поднятые брови. Что же он видел перед смертью? Маму? Любимую? Незалежную Польшу? Так, он же видел этого парня тогда, рядом с вокзалом в Бресте.

Максима вывернуло. Вновь начал душегубить.

— Что, первый раз? — спокойно наблюдая за ним, спросил немолодой спутник.

— Именно так, первый. И черт с ним! Теперь угадываю с двух раз — чалдон или кержак?

— Казак, — с вызовом буркнул в ответ боец. Максим интонацию проигнорировал, товарищ спокойно завалил двоих. Или одного только вырубил? Послышался слабый стон.

«Ай, молодец», — думал капитан, оборачивая носовым платком кисть и сокрушаясь, что форму теперь придется стирать.

Успокаиваясь, Ненашев снял с трупа ножны и подобрал нож. Первый трофей.

Но, удивляясь самому себе, бережно прикрыл голову убитого валявшейся рядом шапкой.

После и принялся рассматривать следующее тело.

«М-да, в голову, наповал», капитан лишь поджал губы, рассматривая результат. Наган в твердой руке — это вещь, только результат безобразный.

Направил фонарик на раненого. Ну, хотя бы тут мужик в районе тридцати. Воевать с почти детьми как-то мерзопакостно. Луч фонаря высветил неестественно подвернутую ногу. Капитан пощупал чужое голенище сапога и услышал, как лазутчик слабо застонал. Очнулся, гад, но со сломанной голенью. Ничего себе, дяденька-плотник!

— И что будем делать с этим дерьмом? Пограничникам отдать или того…? — комбат провел пальцем себе по горлу. Было видно, что лицо задержанного начало стремительно бледнеть, а губы задергались.

— Больше трупов — меньше бумаг, — пояснил спутнику Максим, — Значит так, крались по полю трое злодеев, мечтая убить капитана Ненашева, а ты, спасая отца-командира, двух бандитов героически завалил. Только слышь, Федор, от тебя пивом несет, как из бочки, так что зажевал бы чем. А один покойник мой. На медаль потянет, а, может, и на отпуск. Идет, казак?

В ответ послышался легкий смешок.

— Идет, товарищ капитан, там еще где-то тюк, который к границе несли.

— Погоди, за собой уберу, — Ненашев вынул из ножен клинок.

Лежащий на земле человек позеленел и с ужасом, переводил взгляд то на одного, то на другого русского. Он был для этих двоих бездушной и ненужной им вещью. Перешагнут и пойдут дальше. Что у них голове? Почему их меньше всего волнует человеческая жизнь.

— Панове, только не убивайте! Все расскажу!

Артиллерист и сапер переглянулись.