Чтение онлайн

— Сколько примерно гномов? — По лицу принца было видно, что известие о спешащем к противнику подкреплении его совсем не обрадовало.

— Не менее полутысячи, э’валле!

— Неужели Фолгерк заключил союз с кланами Гарлатских гор? — размышлял принц вслух. — Миар, какие знаки они несут на щитах?

— Орел Фолгерка, э’валле, — последовал ответ разведчика.

Всем было известно, что подгорные воители, даже если выступали в том или ином конфликте чьими-то союзниками, в бой шли под своими знаменами. Их воины никогда не служили наемниками, и то, что ныне гномы выступили под стягами короля людей, означало, что их правители попрали вековые устои.

Велар точно знал, что в самом Фолгерке жило очень мало подгорных мастеров, и королю Ирвану неоткуда было взять несколько сотен бойцов, кроме как призвав тех гномов, что жили в горах, граничивших с Фолгерком на юге. Правитель Подгорного Царства не поддержал людей явно, но, о чем никто не слышал с давних времен, позволил своим подданным наняться в войско Фолгерка. И, надо полагать, недостатка в волонтерах не было, ибо ненависть гномов к обитателям И’Лиара с веками и не думала ослабевать. Они имели долгую память, эти низкорослые обитатели подземных городов.

— Воистину, чудные дела творятся, — удивленно воскликнул принц. — Гномы идут в бой под командованием человека! — Велар на несколько мгновений утратил присущую всем эльфам невозмутимость. — Как скоро они, по-твоему, будут здесь?

— Примерно через полчаса. — Миар ответил без раздумий. — Гномы явно очень торопятся вступить в бой.

— Значит, нам придется разгромить людей за это время! — Велар мрачно усмехнулся.

Гномы были страшным противником, умелым, отлично вооруженным, и при этом движимым яростью, которую каждый боец впитывал с молоком матери. Они, зачастую за всю жизнь ни разу не видевшие настоящего эльфа, испытывали страшную ненависть к родичам Велара просто потому, что так завещали предки. И биться они сейчас будут не просто по чьему-то приказу, а исполняя заветы пращуров. И принц не был уверен, что его бойцы выдержат натиск подгорных воителей, жгучую злобу сочетающих с великолепной выучкой, дьявольски сильных, сильнее любого эльфа, и превосходно умеющих сражаться именно в ближнем бою.

— Э’валле, позволено ли мне будет высказать свое мнение? — Доселе сохранявший молчание Элар обратился к своему господину. — Возможно, следует приказать всадникам обойти холм по противоположному склону и атаковать гномов на марше.

— Ты прав, Элар! — воскликнул принц. — Если это их не остановит, то хотя бы задержит на время. — Велар согласно кивнул, а затем обратился к одному из вестовых, сопровождавших его: — Передайте мой приказ э’лаю Лемиару обойти холмы и атаковать гномов. Миар, — сказал принц разведчику, терпеливо ожидавшему распоряжений, — укажи нашим воинам кратчайшую дорогу.

Услышав приказ принца, вестовой и разведчик направились к стоявшим неподалеку всадникам, до поры укрывавшимся в ольховой рощице на склоне одного из холмов. А спустя несколько мгновений стремительные конные лучники, к удивлению многих поспешно оставив свои позиции, устремились на юг, огибая холмы.

Маневр немногочисленной конницы Перворожденных остался незамеченным для людей, которые также внимательно следили за действиями своего противника, как и эльфы, стараясь угадать, какими приемами воспользуется их враг в грядущем сражении.

Правитель Фолгерка, Его королевское величество Ирван Второй, как и его эльфийский визави, имени которого король не знал, чем нисколько не терзался, наблюдал за приготовлениями к бою из-за спин своих воинов. Государь Фолгерка расположился на левом фланге боевых порядков строившегося войска, на склоне холма, откуда во всех деталях было видно происходящее в лощине.

Внизу, в нескольких сотнях ярдов, колыхалось настоящее людское море. Конница и пехота, сотни, тысячи воинов, готовых по мановению руки своего господина ринуться в бой во славу короля и королевства. Огромная армия, равной которой эти края не видели уже сотни лет, могла в любой миг раздавить надменных эльфов, чьи серебристые латы ярко блестели, отражая солнечные лучи, в южной части долины.

— Бесподобно, — едва слышно произнес король, которого охватил трепет при виде готового к бою воска. Он словно только сейчас осознал, что вся эта армада, тысячи воинов из разных земель, подчиняются ему и только ему, и готовы, исполняя его волю, принять смерть.

— Грандиозно! — вновь прошептал владыка Фолегрка. Никто не услышал его слов, а если и услышал, то не подал виду.

Государя облаченного в дорогие доспехи гномьей работы, окружала небольшая свита. Кроме отборного отряда из двух десятков телохранителей и оруженосцев правителя сопровождали несколько дворян, а также командиры наиболее крупных наемных отрядов, на время похода получившие чины офицеров, и облаченные в плащи с королевским гербом вестовые.

Лорды, ныне находившиеся возле государя, рассматривали происходящее в долине в зрительные трубы, хитроумные приспособления, позволявшие видеть то, что находилось на расстоянии многих сотен шагов. Устройства, в которых, вопреки мнению многих, не было ни капли магии, являлись просто незаменимыми для мореходов и полководцев, позволяя во всех деталях наблюдать происходящее и вовремя отдавать нужные приказы.

Высокородные дворяне наблюдали за действиями своих и вражеских воинов не из праздного любопытства, во всяком случае, на это надеялся сам сюзерен. Король Ирван считался неплохим бойцом, возможно, не первым клинком Фолгерка, но все же одним из лучших мечников королевства, также будучи весьма искусным в конном бою и неплохо стреляя из арбалета и большого лука. Государь полагал себя весьма сведущим и в тактике, но все же он никогда не пренебрегал мудрыми советами тех, кто знал и умел что-либо лучше него самого. Вот и теперь короля окружали умудренные опытом рыцари, которым довелось командовать солдатами еще в ту пору, когда будущий владыка королевства тихо посапывал в колыбельке.

— Длинноухой нелюди всего ничего, жалкая горстка, судари мои. Они обречены, — сказал, как отрезал, один из сеньоров, вместе с королем следивших за тем, как строятся воины. — У нас подавляющее превосходство и в коннице, и в пехоте. Наемная пехота хорошо вооружена, и выучка у нее неплохая, а нашим рыцарям вовсе нет равных, — с гордостью воскликнул воин. — Мы сомнем эльфов первым же ударом, после чего только и останется, что рубить в спины бегущих выродков!

Король промолчал, лишь искоса снисходительно взглянув на слишком самоуверенного лорда. Как жаль, что не было рядом настоящих полководцев, герцога Майла, непревзойденного бойца, графа Тарда или графа Вегельма, признанного мастера штурмов и осад, тех, кто не просто был верен государю, но еще и отличался незаурядным умом, поистине, будучи гением тактики. К сожалению, их отряды, недавно выступившие из Фолгерка, задерживались в пути по эльфийским лесам, и пока возле короля собрались далеко не лучшие советчики, многие из которых, кажется, до сих пор не поняли, с каким врагом они сейчас воюют. Привыкшие все решать таранным ударом тяжелой кавалерии, воюя с такими же людьми, они могли бы рассчитывать на успех, но сейчас против них сражался иной противник, намного более стойкий, умелый, полный ненависти к вторгшимся в заповедные леса людям. И он не уступит так легко.

— Напрасно вы полагаете, герцог, что эльфы бросятся бежать, едва наши доблестные воины сделают первый шаг в их сторону, — раздался насмешливый голос по правую руку от самого государя. Как оказалось, не один только король был не согласен с самодеятельным полководцем, уже торжествовавшим победу, хотя сражение даже не началось. — Эльфы бьются за свою землю, и они скорее падут здесь все, чем отступят. Вспомните, даже гномам не удалось в былые времена продвинуться дальше этой черты на север, а ведь вы, я уверен, не считаете подгорных воителей худшими бойцами, чем собравшийся под нашими знаменами наемный сброд?

Тот, кто осмелился столь резко осадить герцога, между прочим, родственника самого государя, резко выделялся из королевской свиты, как своим внешним видом, так и поведением. И гордый дворянин, сперва приготовившийся дать гневную отповедь, едва понял, кто возразил ему, вдруг как-то сник, недовольно насупившись, но не произнеся в ответ ни слова.

С троюродным братом короля спорил весьма молодой еще темноволосый мужчина, казавшийся несколько старше своих лет из-за аккуратной короткой бородки. В отличие от прочих, кто сопровождал короля, он не носил тяжелые латы, поскольку не считал себя воином. Одет этот мужчина был в черный бархатный камзол, а торс его прикрывала вороненая кираса, покрытая странной гравировкой, в которой сведущий человек опознал бы старинные гномьи руны.