Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!

– Ярослава, - услышала я грозный голос отчима из кабинета отца.

Поджав губы, я посмотрела на мать. Она кивнула, мол, надо идти. Молча поплелась в любимую некогда комнату. Сколько счастливых моментов у меня связано с отцом и кабинетом. Там у меня впервые открылась магия. Там отец учил меня контролировать выбросы. Там мы с ним читали книги и спорили о них.

А теперь…

Теперь там узурпатор. Лучший друг отца пользуясь, что отец сделал его нашим опекуном, женился на матери и отнял у нас всё. Даже счастье от жизни в отчем доме.

Да я считаю секунды, когда отправлюсь на учёбу в академию магии и больше сюда не вернусь. Даже на каникулах.

Старшие сёстры перестали приезжать после смерти отца, и я последую их примеру.

Вот только маму жалко. Ей не вырваться из железных тисков Григория Полозова.

– Долго тебя ещё ждать?
– Жёсткий голос отчима придал мне ускорения.

Если не хочу быть наказанной, то слушаться надо беспрекословно.

– Иду, - буркнула я. Скорее бы в академию.

Осталось всего лишь несколько дней. Вещи уже собраны, учебники и остальные нужные для учёбы вещи куплены. Я извелась уже. Будь моя воля, сейчас же бы уехала.

Открываю дверь кабинета и вхожу, словно в прорубь прыгаю.

– Долго же ты идёшь.

– Чего изволите?
– Хотела добавить «барин», но вовремя прикусила язычок. С отчимом шутки плохи.

– Ярослава, мне пришло письмо из академии магии, что они ошиблись и ты не сможешь у них учиться.

Я так и села. Это какая-то глупая, нелепая ошибка. Не может этого быть.

– У меня самые высокие баллы, как меня могли не взять? Это ошибка.

– Никакой ошибки, - отчим подошёл близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание у себя на волосах. Горячие тяжёлые ладони легли мне на плечи.
– Ректор академии «Лавенгуш» прислал тебе вызов на учёбу, а мне письмо с пояснениями.

Как же так? Мысли носились словно опавшая листва за окном, гонимая беспокойным ветром.

– Но Лавенгуш же тёмная академия, а я светлая ведьма, - привела, как мне казалось, весомый довод.

– Ты ведьма осени, а они могут быть как тёмными, так и светлыми. Такова природная магия.

– Но, у меня в семье только светлые, - осмелилась вновь возразить я.

– А у меня в семье будут и тёмные ведьмы, - он наклонился ко мне и прошептал на ухо.

От его горячего дыхания внутри всё связалось узлом от страха.

– Ты не хочешь уезжать из дома, девочка моя?
– Участливо спросил отчим.

Во рту стало сухо, и я лишь покачала головой. Его голос гипнотизировал, лишал воли, заставляя делать то, что он хочет. Я словно марионетка, которую дёргают за верёвочки, а она танцует танец, известный лишь кукольнику.

– Ты хорошая дочь, мама тобой гордится, - шептал он мне, а я была на грани обморока. Не понимая, чего он добивается, я дрожала от страха. И отчим это видел и наслаждался моей беспомощностью.

– И я хочу тобой гордиться, - он погладил шею большим пальцем.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, стремясь выпрыгнуть. Как же мне хочется исчезнуть из этой комнаты и с глаз отчима.

Что-то он слишком ласков сегодня. Слишком покладист.

Хотела повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Григорий Аполлонович держал меня крепко и не позволил даже шевельнуться.

– А ты хочешь, чтобы я тобой гордился?
– Промурлыкал он мне на ушко, и от страха я кивнула, даже не понимая, на что соглашаюсь.

Отчим, как удав обвивает меня своими кольцами, чтобы, в конце концов, задушить.

Он провёл ладонями по моим плечам, прижав руки к телу, коснувшись пальцами груди. Я вздрогнула и дёрнулась из его рук.

– Тебе нужно сделать лишь одну малость, - охрипшим голосом зашептал он, - быть покладистой.

– Что значит быть покладистой?
– Прошептала, облизав ставшие сухими губы. Я не понимала, что он от меня хочет, и это страшило больше, чем его действия.

– Ты так вкусно пахнешь, - вдруг произнёс он с придыханием, вдыхая аромат моих волос.
– Так сладко, маняще. Я тоже хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной.

У меня в голове словно щёлкнул переключатель. Что значит со мной? Я не хочу!

– Григорий Аполлонович, что насчёт академии?
– Робко произнесла я. Мне не нравилось, что он ничего не говорит о том, где же я буду учиться. Сможет ли он организовать перевод в нашу академию.

– Что? Академии?
– Как будто только что проснувшись, не понимая, что я хочу, произнёс отчим.

– Да, я не хочу учиться в тёмной академии в другой стране, - тихонько произнесла я.
– Вы мне поможете?

– Не хочешь, значит, не будешь, детка, - хрипло произнёс он.
– Я выполню твоё желание, а ты должна будешь выполнить моё.

– Какое?
– С замирающим сердцем спросила я, не подозревая, что творится в голове у отчима.

– Ты станешь моей, - жёстко произнёс он, лишая меня иллюзий насчёт цены.
– Это единственный вариант остаться здесь.

Я на секунду закрыла глаза, думая, что ослышалась. На всякий случай переспросила:

– Вашей? Что это значит? Я что игрушка?

– Да, для меня ты будешь игрушкой. Кем угодно, если я пожелаю. Если, конечно, ты хочешь учиться в той же академии, что и сёстры. Часто видеть мать. Ты же этого хочешь?

Конечно, я хотела. Глупо даже было спрашивать. Но, цена. Цена для меня не подъёмна.

– Хочу, но, пожалуй, откажусь от вашего лестного предложения.

– Подумай, от чего ты отказываешься.

Я молчала. Всё, что хотела сказать, сказала. Разве он поймёт, что есть то, что не покупается.

– Модная одежда, магофон последней модели. Хочешь, «Романофф 15»?

– Нет, - отрезала я.

Не осталось никакой надежды. Отчим начал злиться.

– С огнём играешь, Ярослава.

– Я уеду в Лавегуш. А телефончик купите, говорят, очень хороший. Подарите его маме. Она будет рада.

– Поучи ещё меня, - он сильнее сжал мои плечи.

Теперь там наверняка останутся синяки от его пальцев. Чёрная метка отчима. Чтобы помнила, что отныне родной дом для меня закрыт.

Рванувшись из его рук, я налетела грудью на стол. Он просто отпустил мои плечи, когда я вырывалась. Больно. Потерев ушибленное место, словно, может бы, легче, я заметила жадный взгляд отчима. Он раздевал меня глазами.