Чтение онлайн

Нужно наконец все выяснить. Только тогда я смогу быть спокойна».

Первый, кого я увидел в приемной, был знакомый старшина. Он стоял посреди комнаты и разговаривал с какой-то женщиной.

– Товарищ старшина, кто у вас здесь будет главным?
– спросил я.

Старшина извинился перед женщиной и вежливо осведомился:

– По какому вопросу?

– Очень важному... Государственному... и личному...

– В таком случае прошу вас пройти к начальнику приемной. Прямо, а затем направо, первый кабинет. Как сердечко?
– Он узнал меня.

– Нормально. Спасибо...
– ответил я.

– Желаю доброго здоровья...

Я поблагодарил, хотя не здоровье меня сейчас волновало. В кабинет начальника приемной стояла очередь. Я топтался на месте, не зная, что предпринять, а потом, вдруг решившись, без стука открыл дверь.

– Прошу извинения, но у меня весьма неотложное дело, - решительно заявил я.

Возможно, мне показалось, что говорил я решительно. Передо мной за небольшим столом, на котором аккуратными стопками лежали документы, сидел майор средних лет. Его добрые глаза смотрели на меня участливо и предупредительно. Видя мою взволнованность, майор обратился к посетителю:

– Я вас прошу подождать несколько минут в приемной.

Посетитель с любопытством покосился в мою сторону и торопливо вышел из кабинета.

– Пожалуйста, садитесь, - сказал майор.

Я не знал, что делать с портфелем - поставить его на пол или положить на колени.

– Садитесь...
– повторил майор.
– С кем имею дело?

– Спасибо... Иванов Алексей Иванович, сантехник.
– Я поспешил сесть, не выпуская портфеля из рук.

С чего начать рассказ?

– Я вас слушаю, Алексей Иванович, - сказал майор.

Десятки раз я прокручивал свою историю, стараясь коротко изложить события. Думал, отчеканю, как ученик выученное домашнее задание, а потом пусть задают вопросы.

Но пришло время говорить, а я сижу и не знаю, с чего начать.

– Товарищ майор. Речь идет о моей судьбе. Я недавно вернулся из-за границы, был в гостях у брата. Мне нужно срочно и доверительно поговорить с нужным человеком. Я стал, по сути дела, врагом Родины. Понимаете?

– Пока нет, - спокойно ответил майор.
– Сейчас.

Майор кому-то позвонил. Кто-то обещал прийти. И действительно, вскоре в кабинет вошел высокого роста, статный, подтянутый человек, просто и деловито представился:

– Капитан Насонов, Владимир Николаевич...

– Иванов Алексей Иванович, - ответил я.

– Пойдемте ко мне...
– предложил капитан.

Ноги меня не слушались. Портфель стал тяжелым.

– Давайте я понесу...
– сказал капитан.

Я машинально отдал свой груз.

Мы прошли в отдельный, скромно обставленный кабинет.

– Здесь нам никто не будет мешать...

Капитан указал на стул:

– Садитесь... И спокойно рассказывайте.

Я подробно рассказал о брате, о том, что со мной произошло в Австрии, кинулся к портфелю, раскрыл его. Перед капитаном появились тюбик «Поморина» (пусть разбираются!) и пачка писем от брата.

– Дело очень серьезное. Мне остается порадоваться, что вы сейчас здесь...
– сказал Насонов.

– Это мой долг. Правда, я очень боялся и поэтому слишком долго собирался.

– Что у вас еще в портфеле?

– Чепуха... Мои вещи...

Мне показалось, что капитан с трудом сдержал улыбку. А может, только показалось?

– Арестуйте меня, я это заслужил...

Капитан Насонов посмотрел на меня и сказал:

– Вы сами пришли к нам. Никаких преступлений, судя по вашим словам, за вами не числится, поэтому арестовывать вас пока не за что. Ясно?

– Ясно...
– прошептал я.
– Но готов понести любое наказание. Готов ко всему. Извините, Владимир Николаевич, можно стакан воды?

Насонов налил мне воды. Я залпом выпил.

– Дело серьезное...
– согласился капитан.
– Я вынужден о нем доложить... Мы пройдем сейчас в другое место.

Сколько раз после приезда из Вены я проходил мимо многоэтажного здания на Лубянке. И вот я здесь. Меня уже выслушали. И я теперь почувствовал себя спокойнее.

Владимир Николаевич привел меня в приемную какого-то начальника, открыл дверь и вошел в кабинет. Я остался на попечении секретарши. Через несколько минут туда же проследовал молодой человек с папкой в руках. Секретарша, уже немолодая женщина, сидела за небольшим столом, держа перед собой журнал и, не обращая на меня никакого внимания, вписывала в него какие-то цифры. Буднично и просто, как делают это в любом другом учреждении.

Время тянулось очень медленно. Казалось, что прошли сутки, прежде чем появился Владимир Николаевич и меня пригласили в кабинет. Я в нерешительности остановился у двери.

– Пожалуйста, пожалуйста, - мягко произнесла секретарша.

Я робко открыл дверь и очутился в квадратном кабинете.

– Смелее проходите и садитесь, - сказал Владимир Николаевич.

Я осмотрелся. У стола стоял невысокого роста, средних лет человек в форме полковника.

– Здравствуйте, - сказал он и представился: - Михаил Петрович. Присаживайтесь.

Я сел за приставной столик. Напротив сидел Владимир Николаевич.

На столике стоял небольшой магнитофон.

– Прошу вас, Алексей Иванович, рассказать все, что с вами произошло, не пропуская мелочей, - попросил Михаил Петрович.
– Если вы не возражаете, мы запишем ваше сообщение на магнитофон.

В знак согласия я кивнул головой.

И я начал рассказывать. Меня слушали очень внимательно, так врач слушает тяжелобольного человека, стараясь точно определить причину заболевания. Я нервничал, у меня перехватывало дыхание, пересыхало горло. Мне подали стакан воды. Я ее выпил.

Открылась дверь, и вошла секретарша. Я вздрогнул и замолчал.

– Принесите, пожалуйста, чаю, желательно с лимоном, - попросил Михаил Петрович.

Подали чай. Я сделал несколько глотков, немного успокоился. Однако ненадолго.

Мне начали задавать уточняющие вопросы. Они касались моего прошлого, настоящего, обстоятельств пребывания в Вене. Расспрашивали подробно о Роджерсе, брате, интересовались мельчайшими деталями. Особенно о полученном задании. О моем обучении - как пользоваться шифросвязью. Как я должен был поддерживать связь с Центром.