Чтение онлайн

(У. Г. путешествовал по всему миру, попрежнему давая лекции. В 1955 г. он со своей женой и четырьмя детьми переехал в Соединенные Штаты в поисках лечения полиомиелита его старшего сына. К 1961 г. его деньги закончились, а он начал ощущать в себе потрясающий переворот, который не мог и не хотел контролировать и которому предстояло продлиться шесть лет и закончиться «катастрофой» (как он называет свое вхождение в естественное состояние). Его брак распался. Он посадил свою семью на самолет в Индию, а сам отправился в Лондон. Он прибыл туда без гроша в кармане и начал скитаться по городу. Три года он бесцельно жил на улице. Его друзья видели, что он безудержно катится по наклонной, но он говорит, что в то время его жизнь казалась ему совершенно естественной. Позднее религиозно настроенные люди, описывая те годы, прибегли к выражению мистиков «темная ночь души», но, с его точки зрения, тогда не было «ни героической борьбы с соблазном и приземленностью, ни схваток души с желаниями, ни поэтических кульминаций, но лишь простое увядание воли».)

Было похоже на то, будто у меня больше нет головы: «Где моя голова? Есть у меня голова или нет? Кажется, голова есть. Откуда приходят мысли?» – такой вопрос стоял передо мной. Голова отсутствовала, и только эта часть передвигалась. Не было никакой воли, чтобы чтото сделать: это было похоже на лист, носимый ветром туда, сюда, куда угодно, живя никчемной жизнью. Это все продолжалось. Наконец – я не знаю, что произошло – однажды я сказал себе: «Такая жизнь никуда не годится». Я был практически бомжом, который жил на подаяния какихто людей и ничего не знал. Не было воли – я не знал, что делаю – я был практически сумасшедшим. Я был в Лондоне, бродил по улицам – жить было негде – и я бродил по улицам всю ночь напролет. Меня всегда останавливали полицейские: «У тебя нет жилья? Мы посадим тебя в каталажку». Такую я вел жизнь. Днем я сидел в Британском Музее – я мог достать билет. А что читать в Британском Музее? Мне было ничуть не интересно читать – книги меня не интересовали – но, чтобы делать вид, будто я пришел почитать, я брал толковый словарь подпольного сленга – нелегальных людей, преступников – всевозможного сленга. Я сколькото читал его, чтобы провести день, а ночью шел куданибудь. Так все и продолжалось.

Однажды я сидел в ГайдПарке. Подошел полицейский и сказал: «Ты не можешь тут оставаться. Мы тебя вышвырнем». Куда идти? Что делать? Денег нет – думаю, у меня было только пять пенсов в кармане. Мне в голову пришла мысль: «Ступай в Миссию Рамакришны». Вот и все, только эта мысль из ниоткуда – может быть, это было мое воображение. У меня не было никакого другого пути, кроме блуждания по улицам, а этот парень наседал на меня, и я сел на метро и доехал до конечной. Оттуда я дошел до миссии, чтобы встретиться со свами. Там сказали: «Ты не можешь видеть его сейчас. Время десять вечера. Он не будет с тобой встречаться. Ни с кем не будет встречаться». Я сказал секретарю, что мне необходимо видеть его. Потом я положил перед ним этот альбом с газетными вырезками – это был я: мои лекции, отзывы в «НьюЙорк Таймс» о моих лекциях, моя биография.

Какимто образом я сохранил этот альбом, некогда подготовленный моим менеджером в Америке. «Это был я, а вот я сейчас». Тогда он сказал: «Что ты хочешь?» Я сказал:

«Я хочу пойти в комнату для медитации и просидеть там всю ночь». Он сказал: «Этого ты не можешь сделать. У нас есть правило не пускать никого в комнату для медитации после восьми часов вечера». Я сказал: «Тогда мне некуда идти». Он сказал: «Я организую комнату для тебя. Остановись сегодня в гостинице, а потом приходи». И я остановился в гостинице. На следующий день я пришел туда, усталый, в двенадцать дня. Они ели. Меня накормили. Впервые у меня был настоящий обед. До этого я потерял даже аппетит; я не знал, что такое голод или жажда.

После обеда меня позвал свами и сказал: «Я ищу именно такого человека, как ты. Мой помощник, который выполнял редакторскую работу, душевно болен – он оказался в больнице. Мне нужно выпустить номер Столетия Вивекананды. Ты как раз тот человек, что мне нужен сейчас. Ты можешь мне помочь». Я сказал: «Я не могу ничего писать. Возможно, я и занимался редактированием в те годы, но сейчас я не могу ничего делать. Я конченый человек. Я не могу ничем помочь в этом деле». Он сказал: «Нет, нет, нет, вместе мы способны на чтото». Он очень сильно нуждался в комто, имеющем образование в области индийской философии и всего такого. Он мог заполучить кого угодно, но он сказал: «Нет, нет, нет, все нормально. Отдохни какоето время, оставайся здесь, я о тебе позабочусь». Я сказал: «Я не хочу выполнять литературную работу. Дайте мне комнату, и я буду мыть вам посуду или еще чтото делать, но на такую работу я абсолютно неспособен». Он сказал: «Нет, нет, нет, я так хочу». Так что я попробовал чтото сделать; не ради самоудовлетворения, не для его удовольствия, но какимто образом мы вместе выпустили это издание.

Он также давал мне деньги, пять фунтов, как и всем другим свами. Впервые у меня было пять фунтов – «Что же делать с ними?» Я потерял чувство ценности денег, потому что у меня их долго не было. Когдато я мог выписать чек на сто тысяч рупий; спустя некоторое время у меня не было ни пайсы в кармане; теперь есть пять фунтов. «Что же делать с ними?» – и я решил на эти деньги посмотреть все фильмы, которые шли в Лондоне. Я оставался в миссии и с утра выполнял работу, обедал в час дня и отправлялся в кино. Пришло время, когда я не мог больше найти ни одного фильма. На окраине Лондона показывали три фильма за один шиллинг или чтото вроде того, и вот запас фильмов истощился, а деньги кончились.

Сидя в комнате для медитации, я каждый раз думал об этих людях, что медитировали вокруг: «Зачем они занимаются всеми этими глупостями?» К этому времени все это вышло из моей системы. Но в этом центре медитации у меня были очень странные переживания: что бы это ни было – будь то мое собственное воображение – факт остается фактом: впервые я чувствовал какоето особенное… Я сидел, ничего не делая, смотрел на этих медитирующих людей и жалел их: «Эти люди медитируют. Почему они хотят достичь самадхи? Они ничего не получат – я прошел через все это – они дурачат себя. Что я могу сделать, чтобы спасти их от растраты их жизни на это? Это ни к чему их не приведет». Я сидел там – ничего, пустота – когда почуял нечто очень странное: внутри моего тела было какоето движение: некая энергия выходила от пениса и через это (голову), как будто там была дыра. Она двигалась вот так (кругами) по часовой стрелке, а потом против часовой стрелки. Это походило на рекламу сигарет «Уиллз» в аэропорту. Это было так странно для меня, но я совершенно ни с чем не связал это. Я был конченый человек. Ктото кормил меня, ктото заботился обо мне, не было ни одной мысли о завтрашнем дне, и все же внутри меня чтото было: «Это извращающий образ жизни. Это извращенность, доведенная до крайности. В этом нет ничего». Но голова отсутствовала – что я мог сделать? Это продолжалось и продолжалось. Через три месяца я сказал: «Я ухожу. Я не могу этим заниматься». Ближе к концу свами дал мне сколькото денег, сорок или пятьдесят фунтов. Тогда я решил…

Видите ли, у меня все еще был билет на самолет в Индию, и я отправился в Париж, сдал билет и заработал на этом какието деньги, потому что его оплатили долларами. Вместе с этими тридцатью пятью долларами у меня было около ста пятидесяти фунтов. Три месяца я жил в какомто парижском отеле, блуждая по улицам, как и прежде. Разница была лишь в том, что теперь у меня были деньги. Но постепенно эти деньги исчезли. Три месяца спустя я решил, что пора ехать, но я противился возвращению в Индию. Почемуто я не хотел отправляться в Индию. Изза своей семьи, детей я боялся возвращаться в Индию – это бы еще усложнило положение – все они приехали бы ко мне. Я совсем не хотел ехать; я противился этому. В конце концов… У меня когдато был банковский счет в Швейцарии на протяжении многих лет – я думал, у меня все еще оставалось там сколькото денег. Последнее, что можно было сделать, это поехать в Швейцарию, взять деньги и посмотреть, что будет дальше. И вот я вышел из отеля, сел в такси и сказал: «Отвезите меня в Га р де Лион (Лионский вокзал)». Но поезда из Парижа в Цюрих (где был мой счет) отправляются из Гар де ль Эст (Восточный вокзал), так что я не знаю, почему я сказал ему отвезти меня в Га р де Лион. И вот он высадил меня у Га р де Лион, и я сел в поезд до Женевы.

Я оказался в Женеве со ста пятьюдесятью франками или около того. Я продолжал жить в отеле, хотя у меня не было денег, чтобы оплатить счет. Через две недели мне выставили счет: «Ну же, деньги! Как же счет?» У меня не было денег. Я опустил руки. Единственное, что мне оставалось делать, это пойти в индийское консульство и сказать: «Отправьте меня в Индию. Со мною все кончено, видите». Итак, мое сопротивление возвращению в Индию иссякло, и я отправился в консульство и вытащил этот альбом с газетными вырезками: «Один из самых великолепных ораторов, когдалибо рожденных Индией», с отзывами о моих талантах, от кузенов Норманов и Радхакришнана. Вицеконсул сказал: «Мы не можем отправить такого человека в Индию за счет правительства Индии. Этот номер не пройдет. Попытайся получить деньги из Индии, а пока оставайся здесь». И это все продолжалось и продолжалось. Там я познакомился с этой швейцарской леди (Валентина де Кервен). Она была переводчиком при индийском консульстве, но в тот день оказалась за стойкой администратора, потому что его не было на месте. Мы стали разговаривать, а позднее стали близкими друзьями. Она сказала: «Если хочешь остаться, я могу устроить, чтобы ты остался в Швейцарии. Если не хочешь уезжать в Индию, не уезжай». Через месяц консульство высылало меня, но у нас получилось – она устроила мне дом в Швейцарии. Она бросила свою работу. Она не богата; у нее есть немного денег, ее пенсия, но мы можем жить на эти деньги.

Итак, мы отправились в Саанен. Это место обладает какойто особой значимостью для меня. До этого я был там в 53м, проездом, и когда я увидел это место, Саанен, чтото во мне сказало: «Сойди с поезда и побудь здесь», и я прожил там неделю. Я сказал себе: «Вот место, где я должен прожить всю оставшуюся жизнь». Тогда у меня было много денег, но моя жена не захотела оставаться в Швейцарии изза климата и еще много всего произошло, и мы отправились в Америку. И вот эта несбывшаяся мечта материализовалась. Мы поехали в Саанен, потому что я всегда хотел жить там, и я до сих пор там живу. Потом Дж. Кришнамурти почемуто избрал Саанен для того, чтобы каждое лето проводить там свои встречи – и вот этот малый стал наезжать в Саанен. Я там жил – меня совсем не интересовал Кришнамурти. Меня ничто не интересовало. Например, Валентина жила со мной несколько лет до моего сорок девятого года. Она может подтвердить, что я вообще никогда не говорил с ней об этом – о моем интересе к истине, реальности – ничего такого. Я никогда не обсуждал эти темы ни с ней, ни с кемто другим. Во мне не было поиска, не было стремления к чемуто, но происходило нечто странное.

В этот период (я называю его «инкубацией») внутри меня происходили всевозможные вещи – головные боли, постоянные головные боли, ужасающие боли здесь, в мозгу. Я проглотил не знаю сколько десятков тысяч таблеток аспирина. Ничто не приносило мне облегчения. Это была не мигрень и не один из известных видов головной боли, но это были жуткие боли. Каждый день все эти таблетки аспирина и пятнадцатьдвадцать чашек кофе, чтобы освободиться! Однажды Валентина сказала: «Что это! Ты пьешь пятнадцать чашек кофе каждый день. Ты знаешь, сколько это в деньгах? Это триста или четыреста франков в месяц. Что же это?» В любом случае это было так ужасно.