Чтение онлайн

— Не хочу вас напрасно обнадеживать, Марина Викторовна, — усмехнулся Андрей. — Бани, конечно, проверить надобно. Но… поскольку там, сами говорите, ремонт сейчас, люди работают, суета, похитителям было бы затруднительно туда вашу любимую учительницу привести и надежно спрятать. Да и кот… — он осмотрел под лупой кошачьи лапы, — не заметно, чтобы он через весь город бежал. Видите, подушечки не стерты, не поранены. Вы, если не знали, имейте в виду, что кошки, хоть и большую скорость развить могу, но ненадолго. А в спокойном состоянии ненамного быстрее человека перемещаются. Но, вы говорите, Герострат шатался и вставать не хотел. Значит, бежал долго для своих возможностей, то есть, минут пятнадцать-двадцать, не больше. Если больше, у него бы сердце не выдержало. А значит, верст пять от силы.

— Так много?!

— А они со скоростью самоходки могут бегать, правда, и минуты тогда не продержатся, — тихо засмеялся Андрей. — Но предпочитают втрое медленнее и подольше. Ах, черт… — он осекся и виновато посмотрел на Марину, но все же продолжил: — Жаль, нет у меня правильной карты! А то бы я нужный район очертил. И там подходящие исторические строения можно было бы поискать сразу.

Марина нахмурила бровки, припоминая план города.

— У папы моего есть! Он реставрацией занимается, я говорила. Думаю, он не рассердится, если я вам эту карту одолжу. Пойдемте, я прямо сейчас ее вам и отдам.

— Был бы премного обязан. Да и вам, — Андрей глянул на громко тикающие ходики, — пора уже почивать. Заказ я принял, завтра с утречка возьмусь за него с новыми силами.

— Ой, да, пора мне, — Марина вскочила, рванула к двери, но тут взгляд ее уткнулся в кота, и девушка внутренне заметалась.

Пришлось выручать.

— Погодите, Марина Викторовна, не бегите. Тапочки ваши до сих пор дождевой водой обтекают, не хватало еще, чтобы и эту обувь вы промочили. Простудитесь же совсем.

— А-а-а… чья она? — девчонка вдруг вперилась взглядом в свои ноги и густо покраснела.

— Матушки моей покойной. Даже и не успела поносить их, так что не беспокойтесь, новые. Я самоходку из гаража сейчас выкачу и отвезу вас. Там мне карту и отдадите. А господина Герострата мы здесь оставим, за главного. Не так ли, господин Герострат?

Кот, уже успевший снова растянуться у печки, почти перегородив немаленьким телом выход из комнаты, согласно прижмурился и независимо лизнул шерсть на груди.

— Да мне же рядом, — попыталась оказаться Марина. — И как же я вам кота… Получается, навязала.

Она шагнула к зверю, но тот отвернулся, словно знать девушку не хотел. Марина отшатнулась обиженно, халатик распахнулся, обнажая колени. Андрей деликатно отвернулся.

— Негоже барышне бегать впотьмах и под дождем. Отвезу, — произнес твердо. — А кота куда вы потащите? Сами же говорили, у брата вашего аллергия. Пусть уж остается, присмотрю. Но ежели вы мне карту принесете к выходу из подъезда — буду премного благодарен. Вы же живете с пропавшей в одном дворе, я верно понял? — Марина закивала. — С вешалки плащ возьмите любой и неторопливо к калиточке выходите.

И пошел заводить самоходку.

Та была одной их немногих вещей, оставшихся с ним после развода, да и то Андрей охотно бы от нее избавился. Стоит в гараже, пыль собирает. По Ухарску можно спокойно двигаться на общественном транспорте или лошадь завести. Или велосипед.

Альбина всегда была против велосипедов, говорила, что это несолидно, что на них только рассыльные ездят и так и норовят сигануть под колеса. Машину бывшая выбирала сама, Андрея к тому не допустив, и характером самоходка оказалась как раз в Альбину: такая же яркая, капризная и бесполезная.

Нельзя так думать о женщинах, одернул он себя, женщины — цветы, они распускаются и благоухают и не виноваты в том, что характеры имеют слабые и вздорные. В том виновата лишь их женская природа. Зато к вынашиванию детей только они способны.

Почитывая прессу, Андрей знал, что в Шинджурии не только использовали фальшивых матерей, чтобы выносить плод, но придумали голема из стекла и железа и на мелких тварях опыт поставили — потомство явилось на свет доношенным и здоровым. Звягинцеву подобное казалось грязным и неэтичным Хотя Альбине, пожалуй, понравилось бы. И Гордей Феофанович, отец ее, наверняка одобрил бы. Он все пытался Звягинцеву доказать, что Альбиночка слаба здоровьем и беременности не вынесет.

Да она бы слона выносила, зло подумал Андрей, в очередной раз пытаясь завести машину, только ловко делает вид, что не справится. К черту, не думать о ней! Марина там замерзла, верно, уже. И плащ хоть взяла?

Самоходка наконец завелась.

Андрей выехал через ворота заднего двора, обогнул пару домов, подрулил к калитке в палисадник, распахнул дверцу:

— Садитесь живей.

Включил печку, ноги обняло тепло с едва уловимым запахом гари. Ехать оказалось недолго, тут и впрямь пять минут и пешком добежать, но Марина успела расслабиться в тепле, кажется, даже задремала. Встрепенулась, когда самоходка остановилась, попыталась пригласить сыщика на чай, но он видел, как ей неловко, да и засыпала девчонка на ходу. Едва не рассмеялся от эдакой любезности, но сдержался, не стал обижать юную дурочку.

Марина поднялась за картой и быстро вернулась.

Наклонила голову, сняла плащ, вместе с картой протянула через окошко самоходки:

— Спасибо вам, Андрей Ильич! Спасибо!

— Идите уже! Простудитесь! — строгим голосом велел Андрей и смотрел, как за девушкой захлопывается дверь подъезда, как ее силуэт, взлетая по лестнице все выше, мелькает в освещенных окнах.

Домой он возвращался улыбаясь. Словно всю тоску сдуло ветром или смыло дождем.

Казалось бы, всего ничего дороги, а Марина и впрямь отключилась. Сколько она там спала? Пару минут? Да только сон, словно обидевшись, что его так грубо прервали, развернулся и удалился в ночь, оставив девушку наедине с ее мыслями. Было их много, самых разных: и пугающих, и волнительных.

Сейчас, когда схлынули страх и возбуждение, когда совершенно посторонний человек поверил ей и принял ответственность за поиски Елизаветы Львовны, Марина начала осознавать, как глупо себя вела. Стало стыдно и за промокший халат — как только пришло в голову выскочить из дому неодетой! — и за слезы, и за то, что навязалась Звягинцеву, не заплатив. И вдвойне стыдно было оттого, что хотелось, наоборот, представиться Андрею Ильичу умной и взрослой, чтобы и сомнений у него не возникло, что доверять ей можно. Да и не только в этом.

Ах, боязно признаваться даже самой себе, но было что-то в Андрее Звягинцеве такое, что хотелось смотреть на него и смотреть, надеясь, что вот мелькнет на жестко очерченных губах мимолетная улыбка, отчего просияют и глаза сразу, и весь он станет иным совсем — теплым, близким. И мечталось увидеть его именно таким — в солнечный день, радостным, беззаботным.

Елизавета Львовна постоянно Марине говорила, что историк должен уметь подмечать детали не хуже художника. Всякий раз, показывая разные вещи, старая учительница объясняла, как понять их возраст, и чем плохое обращение с предметами отличается от следов, оставленных самим временем.