Чтение онлайн

Впечатляли стационарные огнеметы. Они стояли по всей линии фронта в бетонных гнездах и управлялись на расстоянии. Страшное, я вам скажу, оружие. Говорили, что огнемет сжигает все на участке в 60 метров.

Помню, я тогда подумал: мы перед ними, как женщина в марлевом платье - кажется, одета, но видно все. Ужасное неравенство...

Прав Анатолий Степанович, сравнение было не в нашу пользу во всем: в обеспечении продуктами и боеприпасами, в выгодности занимаемых позиций, в качестве и количестве оружия, в бытовых условиях и в отношении к людям. Каждый солдат, воевавший на стороне немцев, знал, что в случае гибели он будет похоронен во всеми почестями на кладбище в Петсамо, а его личные вещи будут отправлены на родину.

Русский солдат воевал, прикрываясь телами павших друзей. Погибшие в атаке годами оставались на нейтральной полосе. Мы до сих пор не можем назвать поименно всех защитников Муста-Тунтури, сложивших голову за Отечество. Стыдно и горько, господа...

– Исходя из наличия укреплений, огневых средств и находившихся там сил, взять Муста-Тунтури в атаке было невозможно, - так считал ныне покойный генерал-лейтенант артиллерии Яков Дмитриевич Скробов.
– Планируя наступление, мы бросили в прорыв штрафбат, а основные силы пошли в атаку на второстепенных участках с целью выхода в тыл противника. Но и этот замысел можно было осуществить, лишь пролив много крови. Что помогло? Однозначно -наступление наших войск со стороны Мурманска. Немцы стали спешно отходить, спасая свои шкуры, а на хребте оставили только сильные группы прикрытия. И еще здорово помогли атакующим штрафники.

Тяжелое бремя выпало на долю честного человека Николая Ивановича Рябцовского. В октябре 1944 года он командовал подразделением, которое во фронтовом обиходе называлось не иначе как "пушечное мясо". Это была 614-я отдельная штрафная рота. Вот что рассказал Николай Иванович:

– Штрафная рота - это искупление преступления, за которое сюда попал, кровью. Глупая, я вам скажу, была теорема. В роте встречались и плохие люди, но в основном она состояла из преданных Родине солдат и офицеров, которые случайно попали в житейский переплет. Перед атакой они были равны в правах и задача у всех была одна - смыть с себя пятно позора. И люди шли на пулеметы, установленные в капитальных дотах на высоте около трехсот метров, лезли на заминированные склоны гор, видели гранаты, которые катятся им под ноги, и нацеленные на них огнеметы. И знали, что пути назад нет.

Накануне атаки мы вышли к Муста-Тунтури, и такими вдруг букашками себя почувствовали перед этой громадиной. Даже про немцев не думалось - страшно было от одной мысли, что предстоит идти по таким кручам. Вдарили мы, значит, по ущелью. Бежим с полной выкладкой, дух запирает, ноги ватные, сердце в глотке. Метров за сто перевалили, когда фашисты стали гранатами угощать. Одновременно на минное поле попали. Тут и сил-то нет, поиссякли, да куда денешься в узком каменном мешке? Ребята падали, как ржаные колоски.

Штурмуем дальше. Впереди скала, а за ней пологий подъем метров в сто по совершенно лысому камню. Как нас враг там расстреливал! Со смаком. Тела так и скатывались вниз, а команда: "Вперед! Вперед!"

Перед атакой было нас 750 человек. Сколько солдат добежало до линии немецкой обороны, сказать не могу. Погибших наспех прикрыли камушками и тут же давай писать дурацкие отчеты, кто да как себя проявил в кровавой атаке. Вот думаю: а была ли она нужна?

В 1980 году страстный поисковик Александр Анучин с товарищами пришел в ущелье, по которому шли в атаку штрафники. Там ребята увидели непогребенные останки людей, истлевшие сапоги, саперные лопатки, позеленевшие монеты с гербом Советского Союза. Останки захоронили там же, на склоне хребта Муста-Тунтури. Вечная вам слава, недобежавшие до цели!

Муста-Тунтури... Место, достойное песен и стихов, скорби и памяти, обелисков и незарастающих тропинок.

 ...Как это явственно. Как это зримо.

 Как будто вчера здесь пылали бои.

 На этой земле, почерневшей от взрывов,

 Лежали, Отчизна, герои твои...

Это стихи краеведа и поэта Владимира Смирнова, который любил эти места и ежегодно им поклонялся. Вспоминается один из походов, в котором принимали участие генерал Скробов, Герои Советского Союза Кисляков и Барченко, комиссар Еремин, инженеры Бернштейн и Бердельников, пулеметчики Полозов и Каганов, легендарный разведчик Бакин.

Дело было в августе. От базы геологов мы поднялись по ложбинке между 4-м и 5-м опорными пунктами на хребет. Будучи самым молодым участником похода, я это проделал первым и, обогнув колючую проволоку и немецкий огнемет, присел на скалу в ожидании попутчиков.

Предыдущий день выдался не из легких. Едва мы приехали к геологам, как на базе поднялся переполох. Причиной взрыва эмоций были не мы, а один любопытный научный сотрудник.

Отработав свою трудовую смену, этот парень решил исследовать Муста-Тунтури. Прихватив фонарик, он забрался в одно из подземелий хребта. Изучив содержимое многочисленных стеллажей и кладовок, наткнулся на запертую дверь. Любопытство перебороло страх, и наш герой осторожно открыл задвижку. Его взору открылась потрясающая картина. За дверью был приличный грот со столами, коммутатором, металлическими кроватями и прочими атрибутами фронтового быта.

Парень поводил лучом фонарика по закоулкам и увидел сидящего на стуле немецкого офицера. Эсэсовец был при всем параде, на спинке стула висела кобура с пистолетом. "Встреча" была столь неожиданной, что бедный "исследователь" уронил фонарик и исцарапался в кровь, поспешно выбираясь из пещеры. Весь окровавленный, с челюстью, висящей ниже пояса, он прибежал на базу.

Среди геологов были умудренные жизнью люди, но после того как они увидели своего товарища и услышали его рассказ, вся база, вооружившись смолоскопами, "атаковала" катакомбу.

Оказалось, что в своеобразной горной среде застреленный в 1944 году немец как бы забальзамировался и его мумифицированные останки вызвали страх у посетителя.

Интересно, что висевший на спинке стула пистолет системы "вальтер" оказался вполне боеспособным, и ребята лет пять упражнялись в стрельбе из него, пока кто-то не догадался утопить опасную находку в озере.

Вот такую историю мы узнали от геологов в канун похода по линии бывшего фронта. Скоро на высоту поднялся с рюкзаком мой товарищ Вячеслав Солопов. Присев рядом, заметил:

– Красота, достойная кисти художника. Переговариваясь, мы дождались прихода ветеранов. Первым поднялся на сопку генерал Скробов. Крупного телосложения, в военном мундире, он производил впечатление сказочного героя.

Вот годы-то как диктуют. Уже без передыху и не подняться, - сказал Яков Дмитриевич, присаживаясь рядом с нами.

Скоро вся группа собралась на каменной террасе. Отдыхая после подъема, мы обсуждали маршрут дальнейшего похода, и тут Скробов увидел метрах в трех немецкую ствольную мину.

– Вот напасть. Надо убрать, а то какой-нибудь пацан поиграть захочет, беды не миновать.

Я подошел к мине. Это был новенький экземпляр батальонного калибра. Судя по всему, мину кто-то достал со дна озера. Обласканные солнцем, ветераны наблюдали за моими действиями.

Отступая фашисты бросали все. Хребет Муста-Тунтури. 1944 г.

Осторожно взяв опасную "игрушку" за бок, я размахнулся и ... Каким-то образом мина выскользнула из руки и упала на каменное плато, где мы отдыхали...