Осколок Души
Шрифт:
Снаружи свет очень слепил. Пытаясь закрыться от него, мужчина подставил руку, все еще щурясь. По разбитому лицу прошла болезненная судорога. Кровь сочилась и довольно шустро на руки и шею, видимо, раненый сильно приложился о камни. На затылке набухала здоровенная шишка.
Запах усиливался, насквозь пропитанный гарью и пеплом. Начальные вдохи награждали идущего еще большим беспокойством, жжение в легких не отступало, буквально сводя с ума. От одежды и снаряжения остались лишь жалкие обгорелые тряпки, никак не способные защитить. На месте кожаного панциря виднелась почти полностью истлевшая дырявая ветошь.
Посмотрев по сторонам, герой увидел сгоревшие деревья с острыми кривыми сучьями, напоминающие безжизненные коряги. Зелень вокруг походила на сплошную сухую солому. В некоторых местах еще горел огонь, выжигая и так редкую траву, оставляя за собой лишь густой пепел. Из местности словно высосали все соки и жизненную энергию. Подобное зрелище усиливало пустоту внутри, вперемешку с хлипким здоровьем – становилось чертовски паршиво.
– Дерьмо, – простонал раненый, едва переступая обугленные ветки, те цеплялись за черную ветошь.
Ступая более уверенно по рыхлой земле, парень довольно улыбнулся. Серый туман понемногу отступая, позволял увидеть чуть больше.
На обочине грязной дороги, рядом с горящим небольшим строением, находилось несколько трупов. Черная горелая плоть изувечена до неузнаваемости, от волос, глаз и кожи не осталось и следа. Пальцы несчастных сплетаясь, напоминали подобие гнилых коряг. Смрад стоял чудовищный, запах гари не мог до конца замаскировать запах горелой плоти.
Больше не желая здесь задерживаться, выжимая все из своих возможностей, одиночка старался как можно скорее убраться отсюда. Мысли его все более мрачнели с каждой минутой. Сердце бешено билось в груди. Такого громкого стука мужчина никогда не замечал за собой, должно быть в мертвой зловещей тишине и не такое услышишь. Возникало чувство крайнего беспокойства и опасности, вся эта атмосфера ужасно давила на сознание. Больше всего на свете не хотелось быть одним из этих несчастных, как ни крути, мертвым уже не поможешь, им уже все равно.
От потока мыслей и догадок голова трещала, как проклятая. Раненое тело вновь и вновь напоминало о жгучей боли, не давая расслабиться. Пройдя еще немного шагов, больной, обернувшись, лицезрел осевший туман. Недалеко находилась огромная округлой формы воронка. Земля на краю ровной грани все еще пылала.
– А это что еще за чертовщина? – смотря в широкую с ровным днищем яму, мужчина громко сглотнул, резко отвернувшись от пропасти. Он прекрасно понимал, что если бы угодил туда, то, скорее всего, не выбрался. Смерть проходила бы долго и мучительно. Неподалеку валялось множество горелых валунов и камней.
– Что же здесь произошло? – почти про себя шептал мужчина, перешагивая остывающие угли.
Вообще, говорить особо не хотелось, но эти загадки выводили из себя. Нечасто ты просыпаешься в холодной пещере, переполненной острыми камнями, а потом еще и обнаруживаешь, что всё окружающее тебя – выжженная пустошь с изуродованными трупами.
Шедший, невольно наступив на что-то твердое и скользкое, услышал тихий хруст. Его глаза стыдливо зажмурились. Позже увидев, что это всего лишь кость, полностью обгоревшая и обугленная с краев, пришло некое понимание и спокойствие, но сразу же вернулась жгучая ноющая боль.
– Их будто расплавили, что это, магия? – говорил сам с собой путник, его это успокаивало, создавалась иллюзия, что не все так плохо. – Осадные орудия или, быть может, дракон?!
Сердце наполнилось горечью и яростью, видя, сколько женщин и детей в черных тряпках лежали неподвижно. Труп мужчины с обугленной до костей спиной, укрывал ребенка руками, приняв весь удар на себя. Все же это не помогло спасти бедное дитя.
«Никто не заслуживает подобной участи. Это явно неравный бой. Хотя о какой чести можно говорить на войне. Тут любые средства хороши и чем смертельнее и масштабнее бедствие, тем лучше. Но я все-таки предпочитаю сдохнуть с клинком в руке, нежели сгореть заживо», – размышлял мрачно парень, переступая через несколько тел, стараясь их не касаться.
Пройдя совсем немного, все еще наблюдая за густым туманом, идущий задумался о своем положении, негромко размышляя вслух:
– Постой-ка. А кто я есть? Как мое имя? Откуда пришел и зачем?
Как ни пытался напрягать свою память, не удавалось даже вспомнить собственного имени. Это очень странное чувство, не знать кто ты, особенно посреди всего этого хаоса.
«Быть может, я один из знатных дворян? А как насчет простого беглого преступника? – все еще размышлял про себя мужчина. – Если бы я был преступником, находился бы не один, а в группе. На мне непременно висели бы кандалы и соответствующая одежда. Точнее, ничего бы не было, даже этой жалкой, обгоревшей ветоши… Судя по остатку материала, на мне кожаный доспех. Обычно такие носят либо солдаты, либо наемники. Вряд ли я был простым солдатом, непременно имелись бы определенные знаки отличия. Да и не ходят простые солдаты в одиночку. Скорее всего, я наемник. Интересно, вспомню что-нибудь или нет? Память подвела, конечно».
Двигался наемник неторопливыми и ужасно болезненными шагами, часто останавливаясь и переводя дух. Боль ощущалась буквально во всех движениях, это походило уже на нечто безумное. Вглядываясь вдаль, раненый не видел ничего нового, только один густой серый туман, голые обгоревшие деревья и выжженная земля.
– Я еще поброжу немного и обязательно выберусь, – настраивал себя на лучшее одиночка, очередной раз спотыкаясь и едва не падая.
Собственный голос немного успокаивал, глаза не видели никаких альтернатив, тут же накатывала волна отчаяния. Пытаясь себя вновь успокоить, идущий во тьме хотел вспомнить что-то хорошее, желательно, свое прошлое. Только совсем ничего не приходило в голову. Тело постоянно ныло, жгучая боль в груди с каждым пройденным шагом усиливалась. Сжав челюсть, наемник, излишне напрягаясь, двигался дальше. Раз за разом приступы боли, подчиняя себе тело, заставляли человека буквально желать смерти. Единственное, что не давало покончить с собой, это нарастающий гнев.
– Почему все так?! – хрипел одиночка, злясь на себя, свое беспомощное тело и место, где угораздило очнуться. – Проснулся бы лучше где-нибудь на островах… Яркие лазурные берега, белый песок, куча выпивки и горячие девки с упругими задницами и красивой грудью. А это гиблое место…
«Где же я оказался? На кладбище? В аду? В чистилище? – думал про себя одиночка, громко выдыхая от боли. – Ну же, сплошное гнилое мясо, напрягись. Ты еще жив, черт возьми!»
Быстро пробежав глазами по серой мгле, краем глаза удалось уловить нечто необычное. Весь в сером пепле труп, упасть ему не давал довольно внушительных размеров двуручный меч.
– А это еще кто? – шептал наемник, рассматривая погибшего. – Такой же несчастный, как и все остальные? Кто же он? Какая ужасная смерть, хотя неудивительно…
Обнаженный клинок впечатлял, не каждый смог бы с ним совладать. Скорее всего, он очень тяжелый и неудобный, как вообще можно орудовать подобным оружием? Но выглядел двуручник так, словно побывал не в одной битве. На острие еще остались следы от запекающейся крови и нечто похожее на бледно-зеленую муть.
– Если бы этот воин оказался жив, наверняка поведал бы, с кем бился и что здесь все-таки произошло. Солидный меч… мне явно пригодится, все же лучше, чем ничего. Но смогу ли управляться с ним? Тело настолько жалкое, что я в этом не уверен. Попробовать стоит, – наемник, успокаивая себя, одновременно подбадривал, уверенно приближаясь к кровавому мечу.
От рыцаря явно исходила непонятная энергия, возникало ощущение, будто тот все еще живой. Несмотря на мертвую горелую плоть это и останавливало красть у трупа. Чувство определенно притягательное и отталкивающее одновременно. Позабыв обо всем, всеми силами хотелось пойти прочь, но любопытство взяло вверх. Взглянув на рыцаря более детально, одиночка искренне сочувствовал этому человеку.
Крепкий кожаный доспех довольно сильно обгорел. Кожа обуглилась, ужасная сквозная рана располагалась на животе, частично прикрытая кожаными ломтями. Волосы и лицо мертвеца безвозвратно исказились. Руки, подобно корягам, черные и обугленные, крепко обхватывали серебряную гарду. Лицо – сплошной волдырь с рубцами. Горелая плоть воняла отвратительно.