Чтение онлайн

Особый пласт духовной жизни эпохи Возрождения представляет расцветшая в этот период живопись, особенно итальянская, ставшая художественной классикой для всего человечества. Анализировать художественные и эстетические достоинства живописи XIII–XVI вв. – это задача искусствоведов, но определить мировоззренческий смысл и общественное значение нового художественного восприятия мира и человека обязана философия. Особенностью творчества всех мастеров кисти того периода был поворот к человеку. Даже в тех случаях, когда картины или фрески писались на религиозные сюжеты, в персонажах зрители видели земных людей и земные пейзажи. Библейская история и библейские сюжеты в творчестве художников доминировали потому, что основным заказчиком на художественные полотна выступала церковь. Художники Возрождения своими полотнами украшали папские дворцы и наиболее знаменитые соборы, вели роспись вновь строящихся храмов, выполняли цветные витражи, лепные мозаичные полотна. Украшенные великими художниками строения придавали им «благолепие», одновременно создавая возможность любоваться красотой творения рук человеческих многим поколениям молящихся.

Открывает галерею гениальных художников раннего Возрождения итальянец Джотто ди Бондоне (1267–1337). Европейскую славу принесла ему серия фресок на евангельские темы в капелле дель Арена в Падуе. Он ввел в образы персонажей объем и перспективу, преодолев плоское, канонизированное соборами, изображение Христа, Девы Марии, святых и мучеников. Пластика, одухотворенность придавали евангельским персонажам человеческие черты, их страдания одновременно становились и страданиями молящегося прихожанина. Фрески в капелле выполнены в виде законченного ансамбля, создавая целостную панораму от явления Христа до его вознесения. Зритель видел в Христе именно Богочеловека. Не обошел Джотто и образ самого презираемого христианами персонажа – Иуды Искариота. В сцене «Поцелуй Иуды» столкнулись чистота Христа с лицемерием, подлостью и жадностью этого самого отвратительного персонажа Евангелий. Художественная манера Джотто открыла новую полосу культуры эпохи Возрождения.

После Джотто живопись Возрождения поднимается на новый уровень. Решающий вклад в его совершенствование внесли Боттичелли, Леонардо да Винчи, Рафаэль Санти, Тициан Вечеллио. Боттичелли первым показал красоту женского тела (картина «Весна»). Из Италии новое направление перешагнуло за Альпы, открыв эпоху Северного Возрождения. Основателями нидерландской художественной школы были Ян ван Эйк, Христиан Босх, Брейгель. Славу Германии принес Альбрехт Дюрер. Каждый из названных художников был не только мастером кисти или резца, но одновременно и мыслителем, пытающимся проникнуть в душу образа и выразить её. Особое место в ряду художников-мыслителей принадлежит Рафаэлю.

Рафаэль Санти (1483–1520) метеором промелькнул по небосклону Высокого Возрождения (такими характеристиками определяется этот период человеческой культуры) и умер в возрасте 37 лет (причину смерти современные медики определили бы как инсульт или инфаркт, что уже не имеет значения).

Перуджи – Флоренция – Рим (Ватикан) – вот города Италии, где запечатлен след гения Рафаэля. Германский Дрезден гордится спасенной Советской армией и отреставрированной советскими реставраторами «Сикстинской Мадонной». Евангельская Мадонна (пречистая, пресвятая Дева, Богоматерь – в православном каноне) – любимый образ Рафаэля, многократно повторенный в многочисленных сюжетах и фрагментах. Для него Мадонна – это женщина, земная красавица, мать, но она же и Богоматерь, первая на земле и на небе.

В Перуджи зрело мастерство Рафаэля, во Флоренции он окончательно вырабатывает свой стиль, когда его талант проявляется не только в созданных новых образах Мадонны, но и в светской живописи, когда он исполнял заказы местных аристократов. Высший расцвет его таланта начался после 1508 года, когда папа Юлий II приглашает его выполнить роспись Ватиканского дворца. Это был заказ не только почетный, но и ответственный: перед Рафаэлем встала задача перехода от камерной живописи к монументальной. Художник блестяще справился с этой задачей. В выполненных им монументальных композициях «Диспут», «Афинская школа», «Парнас», «Мудрость, Мера и Сила» отражены все стороны духовной жизни и деятельности человека, передано это через человеческие образы; при этом каждый из персонажей несет свои неповторимые черты. К примеру, в «Афинской школе» нарисовано около сорока персонажей, из них только два архонта (учителя), а остальные – ученики, ищущие истину. Они все непохожи: разные лица, позы, отличия в одежде. Но зритель верит, что это ученики, обуреваемые жаждой познания.

Вершиной художественного творчества Рафаэля является «Сикстинская Мадонна», о которой много писали и ещё немало напишут. Искусствоведы о её глазах пишут: «Серьезно и печально смотрит она вдаль». Такой подход к глазам Мадонны – недопустимое упрощение. Мадонна смотрит не вдаль, а в мир человеческий, нуждающийся в жертве для своего спасения. Младенец на её руках – это и её сын, и сын всего человечества, обреченный на мучительное заклание. Глаза Мадонны – это глаза безмерно страдающей матери, знающей уготованную её сыну судьбу. Полно тревоги и лицо младенца. Мать отпускает его – и он готов идти к людям, чтобы принести им спасительный Свет, заплатив за него «крестными муками».

Николай Кузанский (1401-1464) – один из интереснейших мыслителей позднего средневековья, выразитель духовных исканий эпохи Возрождения, а его идеи, не всегда четко очерченные, позже преломились в гелиоцентрической системе Н. Коперника, пантеизме Д. Бруно, в естествознании и математике Нового времени. Теолог по подготовке, член ордена францисканцев, в 30 лет он уже имел сан епископа, в 40 лет – он кардинал и «легат всей Германии» (папский легат – уполномоченный представитель «святого престола» над окормляемой территорией, в данном случае Германии). С 1450 года Кузанский – член папской курии, генеральный викарий при папе Пие П. Это означало, что он становится вторым лицом в иерархии римско-католической церкви.

Как можно увидеть из написанного, духовная карьера Кузанского была успешной и стремительной. Путь из заштатного Мозеля в Ватикан и в первые викарии – это примерно то же самое, как главе администрации какого-либо района из самого «медвежьего» уголка России – в её президенты. Конечно, такое бывает, но только во сне. Очевидно, карьера Кузанского – это не показатель «милости Фортуны», а отражение его качеств богослова, организатора, эрудированного мыслителя. Он оказался на голову выше своих современников.

Кузанский вошел в историю духовной жизни своей эпохи как теолог, математик, астроном, философ, инициатор перехода католических стран на новый календарь, поскольку идущий еще от Юлия Цезаря «юлианский календарь» отстал от астрономического времени. Он же – завуалированный критик схоластики и библейской идеи креационизма, а само понятие Бог заменил понятием «актуальная бесконечность», противопоставив ей подвижную «потенциальную бесконечность» – природно-человеческий мир. Кузанский не был профессиональным философом, подобно Фоме Аквинскому. Свои работы он писал, по собственному признанию, «для облегчения души от тяжких забот». Но ему, как теологу и видному деятелю церкви, были присущи глубокое чувство историзма, понимание необходимости обновления схоластического объяснения истинности религиозного мировоззрения. Он глубоко понимал значение для религии набирающего вес естествознания, а потому искал пути соединения его с богословием. При жизни Кузанского его работы, написанные на упрощенной латыни, не привлекли к себе внимания ни светских, ни церковных кругов, но это мало заботило самого автора: он считал важным высказаться.

Основная работа Кузанского, названная им как «Знающее незнание», в русском переводе получила название «Об ученом незнании», что только усиливает данную Кузанским парадоксальность заголовку. Кузанский излагал в «незнании» свои идеи, но не философскую систему, а потому логика изложения, переходы мыслей самые неожиданные, аргументирование выдвинутых положений не везде получает завершение. В силу отмеченной специфики текста работу Кузанского трудно анализировать, хотя её «философская составляющая» проступает наружу очень ярко.

Онтологическая проблема в работе Кузанского. В вопросах онтологии Кузанский сосредотачивает основное внимание на анализе соотношения составляющих бытия с позиций религиозного мировоззрения : «Бог – Природа – Человек». От традиционного теологического рассмотрения соотношения этих составляющих Кузанский уходит очень далеко, считая схоластическое рассмотрение ветхозаветной картины творения бытия архаичным и несовместимым с современным мышлением. Для Кузанского Бог – внеприродный абсолют, который везде, но одновременно и нигде. Он утрачивает какие-либо личностные черты. Бог у Кузанского деперсонифицируется. Подобное расширенное понимание Бога позволяет Кузанскому вести речь о Боге как «абсолютном максимуме», а природно-человеческий мир, как соподчиненный «абсолютному максимуму», характеризуется Кузанским как «абсолютный минимум». Природа в этом случае выступает не результатом чистого творения, а итогом развертывания «абсолютного максимума».