Чтение онлайн

Так, значит, в этом испытании можно использовать кольцо?

Ну, твари, держитесь.

Через миг я рвусь в одну сторону, а Летающие Убийцы в другую.

Кинжалы были слабы, но до своего разрушения сумели выиграть мне несколько спокойных вдохов.

Я же… Я же вбиваю на бегу в песок Флаг, не особо заботясь — ровно, неровно — и рявкаю.

Сражайся!

Призрак сгущается позади, позади же становится незримым Флаг, а через миг исчезает серой тенью и сам Призрак, зато слева из-за стены огня доносится вопль ярости.

— Ублюдок! Ты смеешь использовать против нас наше же создание? Тупица!

Я оборачиваюсь на полный бешенства крик, ухмыляюсь, а через миг ухмылка застывает у меня на губах.

— Подчинись. Подчинись!

Действительно, дарсов тупица, сейчас он ещё и обернёт его против мен…

— Нет! Нет! Как это… А-а-а!..

Полный боли вопль сектанта оборвался, и я выбросил все сомнения из головы. Никто не сумеет отобрать у меня Призрака. Никто.

Я и Призрак бушевали отдельно, я только и успевал, что улавливать его скольжение в своём восприятии, да ощущал, как исчезают враги, и появляются вместо них новые.

Если бы в этом испытании можно было выиграть — мы бы выиграли, мы бы убили всех врагов, а потом, может быть, даже полюбовались бы, как их тела заносит песок.

Но разве можно выиграть там, где враги бесконечны?

Первым пал Призрак, я же бился еще двадцать вдохов и три сектантских жизни.

Не знаю, какой силы был в итоге тот, что сумел остановить меня.

По ощущениям, не меньше чем Повелитель Стихии, для него мои змеи были словно безвредная мошкара, а мои удары словно удары младенца, но думаю, я всё же слишком хорошего о себе мнения.

Сойдёмся на том, что он был просто силён и свеж, а я уже слишком вымотан битвой и ранами.

Небо было всё так же бездонно, но теперь к его бездне добавилась и бездна алой боли.

Я корчусь на песке, а голос над головой полон яда:

— Ублюдок Феникс, как иронично, что ты в итоге сдохнешь в огне, стихии своего основателя.

Я, пробитый в нескольких местах каменными остриями, которые пригвоздили меня к песку, лишь растягиваю губы в ухмылке и пытаюсь влить остатки сил в кольцо.

Нет, не сменить сломанный Пронзатель на копьё, а достать кисет. Но этого у меня не выходит. Ещё вдох я пытаюсь, стараясь не кричать в огне, что охватил меня, а затем сдаюсь:

— А-а-а!

Ору от боли, ощущая, как снова пузырится лицо, и делаю то, что делал последний раз в подземелье Тёмного — сжигаю жизнь, разменивая её на силу и, наконец, проламываю ту странную преграду, что не давала мне дотянуться до кольца. Миг, и я сжимаю в руке кисет.

Ещё вдох я вливаю эту прорву пережжённой жизни в кисет, а затем всё исчезает в ослепительной вспышке.

Глава 16

— Кха-кха-кха!

Несколько мгновений я учился заново проталкивать воздух через сожжённое горло, учился заново дышать, уговаривая тело, что больше в нём нет лишних дыр в груди, а лицо больше не пузырится, сползая с меня.

Справившись, сделав полноценный вдох чистого, прохладного, не отдающего нестерпимой вонью палёного мяса воздуха, выпрямился и наткнулся на ледяной взгляд духа. Сразу замер. Как-то и без подсказок понял, чем вызван этот обжигающий лёд. К чему я в испытании Стражей использовал Призрака? Неужто к моей жажде схваток добавлено и безумие? Где тот мальчишка, что просчитывал каждый свой шаг в безымянной деревне, строя план мести? Там за два года никто не заподозрил, что я двигаюсь по пути Возвышения, теперь же я словно самый упёртый искатель, только и ищу, как надёжней потерять свою пустую голову.

Дух медленно, делая паузы между словами, произнёс:

— Испытание… пройдено. Результат — высок… — дух снова запнулся, я отчётливо увидел, как у него дёрнулась щека, а затем он буквально выдавил из себя другое слово… — вы-со-чай-ший.

Я же вдох уговаривал себя, будто одно то, что я прошёл, что дух прикрыл глаза на Призрака и, вообще, о нём молчит, уже хорошо для меня.

Не справился.

Со всем остальным я не стал бы спорить никогда, принимая результат испытаний. Но неужто я в этой схватке выложился не на полную? Неужто я в этот раз сражался хуже, чем в прошлом испытании? Неужто я…

К дарсу. Я не сдерживал язык даже перед духом города Тысячи Этажей и не изменил там себе, неужто буду молчать здесь, в Испытании давно разрушенного Зала?

Разжал стиснутые зубы и заявил:

— А мне казалось, будто духи Испытаний бесстрастно оценивают результаты участников.

Дух невозмутимо предложил:

— Если у шэна есть сомнения в этом, то он всегда может обратиться к реолу Зала.

А вот у меня дёрнулась щека, и я презрительно хмыкнул:

— Смешно.

— Смешно? — неожиданно вспыхнул злостью дух. — Смешно приходить ко мне, шэн! — на поднятие ранга, скрывать свой талант! — а затем усмехаться мне в лицо!

Я прищурился, пытаясь уловить суть этого крика:

— Поднятие ранга? Талант? Усмехаться?

Вдох дух прожигал меня взглядом, а затем склонил голову, пряча его:

— Прошу простить меня, шэн Наказующий, вероятно, я ошибся. Сейчас мы продолжим.

Вот только я не собирался отступать, настолько меня задело то, что меня послали к реолу Зала. Куда? В прошлое?

— Разумеется, ты ошибся, дух. И раз уж ты заговорил, как обычный человек, то ответь, ты осознаёшь, что с момента нападения сектантов миновало четыре сотни лет?

Дух вскинул голову, ожёг меня взглядом, в котором не осталось и следа былой бесстрастности:

— Разумеется, осознаю, что за странный вопрос, шэн Наказующий?

Я тоже окончательно устал держать себя в руках и, подняв руку, с ожесточением потёр бровь. Вздохнув, предложил:

— Давай по порядку. Почему Наказующий, а не Страж?

— Какие странные вопросы, шэн, разве не для повышения ранга Наказующего вы прибыли сюда из Первого пояса?

Я хмыкнул:

— Ну да, четыре сотни лет ждал, когда же выдастся удачный случай.

Глаза духа вдруг стали ярко-голубыми, нечеловеческими, такими, какими я видел их только у големов города Тысячи Этажей и его духа. Одновременно меня кольнуло в спину Прозрение, недвусмысленно намекая, что кто-то, как будто был большой выбор этих кого-то, охвачен жаждой убить меня. Но я даже шевельнуться не смог, стиснутый со всех сторон ставшим твёрдым как камень воздухом, как не мог и вдохнуть, сказать слова, вскрикнуть.

Всё это не продлилось и вдоха и исчезло, а я стал свободен. Глаза духа же снова стали обычными, карими, почти человеческими, а сталь Прозрения на моей спине исчезла. Дух качнул головой и упрекнул: