Чтение онлайн

Через мгновение она скрылась в густом кустарнике.

— Приспичило девке-то, не усидела на месте. Да, брат? — Толстяк подмигнул Даниле. Сам он при этом очень уж заметно ёрзал по сидушке. — Я это… пожалуй, тоже разомнусь, а то это… когда ещё, а путь неблизкий…

И он пулей выскочил из джипа.

Дан решил, что мысль здравая, ибо до острога Москва ехать отнюдь не полчаса.

— Никифор, мне бы выйти.

Переглянувшись, вольники покинули салон, хотя Карену, чтобы выпустить Дана, это делать было не обязательно. Выйдя из машины, немой как-то весь напрягся, подобрался. Даже Никифор против своего обыкновения, замолчал и перестал суетиться.

А вокруг действительно было тихо-тихо. Удивительно спокойно было. Свежий ветерок, трава, прущая из щелей в асфальте, яркое-преяркое солнце, уже почти не греющее, осеннее. А постоишь немного, подставив лицо лучам, а потом ощущения такие, будто полчаса на сварку таращился. Небось, из-за этого Равиль очков своих не снимает никогда.

— Да уж… — покачал головой Данила.

Иначе он представлял себе Территории. В Училище его, как и остальных студентов, заставляли изучать рукописные донесения доставщиков, переплетённые в толстенные фолианты. Каждый, кто вернулся с задания, должен составить подробный отчёт о том, что видел на Территориях, а бумаги на эти писульки не жалели. И потому Данила был абсолютно уверен: только он выберется за Стену, ему сразу же понадобятся патроны, очень много патронов, ведь зомбаки постоянно атакуют, надо отбиваться, а патроны имеют свойство заканчиваться быстрее, чем бы того хотелось.

Но Данилу, его однокашников и вольников, которые оказались не совсем нанимателями, а скорее сопровождающими, пока что атаковали только люди. Причём люди нормальные, вовсе не ведомые паразитами-слизнями — те ведь настолько глупы, что стрелять не умеют…

Равиль уже наполовину одолел лестницу, ведущую на верхушку башни.

Озираясь по сторонам, Карен и Никифор достали пистолеты, сняли с предохранителей. Глядя на вольников, Данила почувствовал себе без оружия чуть ли не голым. Он и в остроге предпочитал ходить со стволом, а уж тут…

— Чего это вы, парни, засуетились? — Дану не понравилось то, что Никифор открыл багажник «Хаммера» и достал из него автомат, Карен же при этом вертелся, как юла, выставив перед грудью пистолет и таращась по сторонам.

Ни Ашот, ни Мариша не спешили выбраться из кустов. Видать, сильно прижало. Оно и немудрено после перестрелки, самолёта и прочего. А вот Дан решил повременить с естественной надобностью. Ибо тут явно что-то намечалось. Что-то нехорошее.

Равиль уже вскарабкался на металлическую площадку на вершине водонапорной башни и теперь обозревал окрестности в бинокль. А что там обозревать? Пейзаж и так понятен. Унылость, серость, обломки старого мира — вот он, мир нынешний. Ничего нового. «Вся наша жизнь — бесконечная ностальгия», — как любил говорить дядя Натан, опрокинув стаканчик-другой самогона. А говорил он такое частенько… Стену, наверное, с башни ещё хорошо видно. Ну, Стена, она Стена и есть, что там рассматривать?

— А ты чего из машины вылез, Сташев? — Дан и не заметил, как Мариша оказалась рядом.

— Да так, ноги размять…

— А-а. Товарищ твой, как я посмотрю, до сих пор разминает. — Мариша хотела казаться уверенной, но у неё не очень-то получалось. В дурацком оранжевом плаще она выглядела на Территориях неуместно, неестественно. Хорошо хоть не в сапогах с высокими каблуками, в каких она обожала приходить в Училище. Правда, её туфли тоже не очень-то годились для пересечённой местности. Тут вообще-то приличествует расхаживать в камуфляже и ботинках с высокими берцами.

— Может, переоденешься?

Мариша неприятно улыбнулась:

— А ты вместо ширмы постоишь, да? Так хочется на меня голую посмотреть?

— Больно надо. — Данила почувствовал, как краснеют его уши, и отвернулся.

В самом-то деле, чего он лезет, а? Пусть как знает, так и делает, какое ему дело? Хочет из себя пугало корчить — пусть. Плевать.

— А вообще — спасибо. — Услышал он вдруг. — Разве есть что-то? Ну, одёжка какая? Я ж от прихвостней отца едва улизнула в чём была…

Дану хотелось ответить резко, послать девушку кое-куда подальше, но он сдержался. Ведь спасибо сказала. Наверное, это признак того, что отношения у них налаживаются. Если им предстоит долгий путь, то не стоит конфликтовать.

— Не знаю, — честно признался Данила. — Давай посмотрим в багажнике. Может, что-то и есть. Там много всякого барахла.

Подходящие ботинки обнаружились почти сразу. Повезло просто, не иначе. Пока Мариша переобувалась, Дан разговорился с Никифором. Или — Никифор с Даном.

— Наш Каренчик вообще-то до Псидемии лесником был. Все дела прям: берданка, патроны в лентах на груди, шапка-ушанка, лыжи и верный пёс.

Покачав перемотанной бинтами головой, Карен что-то промычал. При этом он так нахмурился, что даже Ашоту стало понятно, что именно вольник думает о байках своего товарища.

— Ну, ладно-ладно. Берданки у него не было, это уж совсем позапрошлый век, берданки эти. Карабин у него был. Нет? — Никифор заметил неудовольствие Карена. — Значит, помповик? Ага, помповое ружьё. И работал наш лесник не где-нибудь, а… Стой, не подсказывай, сейчас сам вспомню, ты ж говорил… В Сибири где-то…

Карен махнул рукой, мол, хреновый из тебя рассказчик, дружище.

— Вспомнил! — Никифор вскинул автомат к плечу и прищурился. — На Дальнем Востоке у него был приход, пардон, лесничество. В Уссурийской тайге. Где тигры и медведи чёрные, и…

Кусты, на которые нацелил автомат Никифор, зашевелились.

Мариша замерла. Дан напрягся, прикидывая, успеет ли он добежать до багажника джипа. А Карен сместился так, чтобы не попасть под огонь автомата.

— Брось заливать, — послышался из кустов голос Ашота. — Как же он тут оказался-то?

Покачав головой, Мариша вновь занялась ботинками. Данила встал рядом с ней. Всё-таки он мужчина и должен думать о безопасности женщины — тишина может оказаться обманчивой, ведь они не дома, а на Территориях, забывать об этом не следует.

Ашот выбрался на дорогу:

— Ну и как он с Дальнего Востока сюда попал? Пешком что ли?

Никифор опустил автомат:

— Смешно говоришь. Нет, не пешком. Он приехал на конференцию в Москву. У него книжек своих было штук пять. Или шесть. Про тигров он писал, про леопардов, медведей и ещё кого-то, не помню уже про кого…

Дан недоверчиво прищурился:

— Книжки писал?

— Ага, наш Каренчик — ещё тот жучара, умный, почти как я. Только до выпивки жадный, нельзя ему чарку подносить, стопов у него нету… Он в Москве был, когда Псидемия началась. Так назад и не вернулся. С пропиской попроще стало, трупы прямо на улицах валялись, квартирный вопрос уже мало кого волновал… — Вспоминая ужасы тех дней, Никифор грустнел на глазах. Он даже автомат повесил на плечо, так расстроился.

А вот и напрасно.

Кусты вновь затряслись, и теперь это никак не мог быть Ашот. Что-то буро-чёрное, оглушительно визжа, кинулось на людей. Первым на пути у этой живой ярости стоял Никифор — он едва успел отпрыгнуть в сторону, в полёте сорвав с плеча автомат. Упав на бок, он выпустил по зверю короткую очередь. Дан видел, как пули вырывали из тела куски плоти, но зверь этого даже не замечал — пёр себе дальше, как ни в чём не бывало. Его привлёк яркий плащ Мариши, которая, сидя на асфальте, почти уже справилась со вторым ботинком.