Чтение онлайн

Доскакав до сухого места, путники в изнеможении упали на траву. Отдышавшись Иван молвил:

— Что ж, друзья мои, Кубатай да Смолянин, честно скажу, спокойнее мне было бы, коль не вы а братья-богатыри со мной к Кащею пришли. Но, видать, судьбы не выбирать. Без вас-то, в одиночку, уж точно пропаду.

Сказав это, встал Иван и далее двинулся. За ним, след в след, спутники его.

Вначале шли они молча, по сторонам опасливо оглядываясь. Нет ли поблизости вражьих лазутчиков или чудовищ диковинных, агрессивных? Но враги не показывались, а молчать в дороге — самое последнее дело. Помялся Иван-дурак, да и попросил:

— Кубатай! Ты же и сам боян немножко... Не споешь ли нам былинку веселую, походную, где про путь-дорожку речь идет? Сразу нам песня сил прибавит, воевать да жить поможет, скучать не даст никогда!

Польщенный Кубатай откашлялся, погладил бородку и сказал:

— Почему бы не спеть? Баритон у меня славный, колоратура приятная. А песен я знаю — море... Сейчас...

Несколько минут он шел мурлыча себе под нос мелодию, а потом, неожиданно тонким голосом, запел:

Удивленный дурак посмотрел на Смолянина. Но и толмач, разинув рот, внимал чудной песенке мудреца. А тот, вприпрыжку, то забегая вперед, то возвращаясь к спутникам, пел:

Бесшабашное веселье охватило дурака. Не беда, что в песне пелось про неведомую страну Африку. Видать и там все, как у людей: небо и горы, кашалоты и обезьяны... Сорвав на ходу с дерева банан, немножко зеленый, но все равно вкусный, Иван подхватил песенку. А следом, не в такт, но искренне, стал подпевать Смолянин:

Спутники, не сговариваясь, остановились, обнялись, и запели припев. Вполголоса, но грозно и жизнеутверждающе:

Иван-дурак посмотрел на мудреца, смущенно потрогал его зеленые волосы, и сказал:

— Ох, полюбился ты мне, мудрец! Умен, как князь Владимир, красив, как Красно Солнышко... Если б еще волосы не зеленые были!

— Какие есть! — обиделся мудрец.

— Ладно, зеленые волосы не беда, мы не расисты, — рассудил Иван. — За песню спасибо, хоть и не все в ней понятно, но веселей на душе стало.

— Я еще много чего знаю! — похвастался мудрец. — Вот, например... В Африке несчастье, в Африке злодей! В Африке ужасный Бармалей!

— У нас тоже злодей есть, Кащей Бессмертный, — согласился Иван. — А че ты все про Африку поешь? Родом оттуда, али че?

Кубатай захихикал, глядя на Смолянина. Тот ухмыльнулся.

— Да нет, я не из Африки, — сказал, наконец, Кубатай. — Просто понравилась она мне очень, вот и выучил про нее разные песни да стишки.

...Вскоре, издалека уже, увидел Иван возвышающееся над деревьями мрачное серое здание.

— Не замок ли то Кащеев? — спросил Иван, не замедляя шага.

— Кря-кря! — ответил за его спиной Смолянин.

— Кубатай, — спросил Иван, не оборачиваясь, — это он по вашему, по-басурмански?

— Не-у, — ответил Кубатай, — то есть, э-э-э, м-мяу!

Иван остановился как вкопанный и оглянулся. Позади, вместо спутников его, пораженно глядя друг на друга стояли: серая в оранжевую крапинку утка и пушистый, черный, с зеленоватой проседью, кот. Возле кота — сабелька с перевязью валялась.

— Что же вы наделали, товарищи мои! — запричитал Иван, вспомнив, каким образом давеча Алеша в козленочка превратился. — На кого ж вы меня покинули?

— Кря-кря, — печально ответила утка. И вдруг нахохлилась, напыжилась, затопталась на месте, а потом отпрыгнула в сторону и с ужасом в глазах оглянулась. Там, где только что она стояла, лежало крупное, чуть больше куриного, яйцо. Да не простое, а золотое.

— Хе-хе-хе, м-мяу, хе-хе-хе, — затрясся кот истерически, — знаю, знаю я эту историю! Баба била, била, не разбила, дед бил, бил, не разбил... Потом мышка прибежала, хвостиком махнула... Мышка! — повторил он с нездоровым блеском в глазах, — мышка — это хорошо. И еще златая цепь нужна. Где ее взять-то?

Оправившись от первого потрясения, утка, напряженно уставившись в одну точку, вновь принялась топтаться на месте.

— Ничего себе производительность, — заметил кот, — если б яйца на цепь перековать... Вань, пособи, а? Что я сам-то могу с такими конечностями? — и он коснулся Ивановой ноги мягкой лапкой.

— Да пошел ты! — осерчал Иван на своих незадачливых спутников. — Больше дела мне нет, как только яйца на цепи перековывать! — Сказал да тут же и смягчился. Не по своей же воле басурманы в домашних животных превратились. — Вот что, горемычные, — сказал он, присев и погладив кота по шерстке бархатной, — недосуг мне с вами задерживаться. К Кащею спешить надо. Ежели голову там сложу, не поминайте лихом. А ежели живым останусь, помогу вам. Или чары с вас снять колдовские, или, если не выйдет, уход приличный обеспечу.

Тем временем утка вновь сделала шаг в сторону и принялась с интересом, спокойно уже, разглядывать очередное золотое яичко.

— Главное, никуда отсюдова не уходите, чтоб искать вас не пришлось, — закончил Иван, поднимаясь. — Все. Бывайте!

Со словами этими повернулся он лицом к дворцу кащееву и побежал дальше в одиночестве.

Миновав небольшую пальмовую рощицу, Иван остановился перед огромным мрачным замком из серого ноздреватого камня. Вынул из ножен меч, перекрестился трижды, как матушка учила, и, шагнув к дверям дубовым, принялся колотить в них кулаком.

С таким же успехом он мог бы стучать по собственному шлему.

Иван повернулся к дверям спиной и стал бить в них пяткой богатырской. Одна створка треснула. В тот же миг из-за дверей раздался вкрадчивый голос:

— Зачем имущество-то ломать? Оно денег стоит. Нажми-ка, лучше, богатырь, на кнопочку.

Тут только разглядел Иван на косяке небольшую белую кнопку и немедля нажал ее. В тот же миг над дверью приоткрылось небольшое окошечко, а из него выдвинулась и накренилась объемистая лохань. И Ивана с ног до головы окатило дурно пахнущей жидкостью.