Чтение онлайн

Отец нехорошо хмыкнул.

— Жаль Ноарта не принесла больше плодов, — на Сиона посмотрели две пары глаз. — Из-за тебя много наших планов пришлось менять.

Сион промолчал. Отец и брат осуждали его за слабость, и у них есть повод. А Сион скрывал, что рад. В тот миг, когда его меч, казалось, рассечёт шею старшего сына Толфрина Фелкона, Сион знал, что после он найдёт верёвку и повесится, как жена Иаго. Убийство на турнире — с этим он не смог бы жить. Как и с тем, почему так получилось.

Хорошо, что Тудер смог отпрыгнуть. Он действительно великолепный участник турниров, вряд ли у кого получилось бы так же.

— Пришлось за тебя извиняться, — покачал головой отец, продолжая прожигать взглядом.

Сион опустил голову. К счастью, Иаго сжалился и перевёл тему, отвлекая отца.

Как можно перечить отцу, который дал всё? В такие моменты Сиону вспоминалась мать, которая на его рассказы об отношениях с отцом качала головой и говорила, что так нельзя с людьми разговаривать, не говоря уже о родных детях. Но её ли, проведшей с сыновьями за последние девятнадцать лет хорошо если полгода, так говорить? Может, лучше общаться с сыном так, а не совсем его оставлять?

Впрочем, ответы Сиона не интересовали. Время ещё более-менее подходящее для визита к дяде, поэтому нужно подгадать момент и уйти. Ждать долго не пришлось и, поинтересовавшись, нужен ли он тут ещё, Сион заранее пожелал всем спокойной ночи и вышел из кабинета. Надо поторопиться.

Ирвины жили в Моне в собственной просторной квартире. Длинный коридор в квартире заканчивался прихожей, от куда, взяв куртку, Сион вышел на лестничную площадку. Оставалось спуститься с третьего этажа и пройтись вдоль Шорры.

Ближе к побережью региона Туккотов у них имелось поместье, но после самоубийства Энит семья там не жила. Хотя едва ли дело в сантиментах, просто стало выгодней жить в столице. Отец и Иаго периодически ездили туда, а Сион надеялся, что, если ему туда придётся приехать хоть раз, всё успеет к тому моменту разрушиться.

Дядя жил вниз по реке, на другом берегу. В том районе размещено много зданий дознавателей. Самым примечательным был штаб с такой высокой лестницей из камня, что вход размешался сразу на втором этаже здания. Вторым отличающимся зданием была тюрьма, другие здания от которой словно отступали. Так и стояла она в одиночестве едва ли не в центре района.

Фонари заканчивали зажигать, а поскольку начинали с набережных и мостов, то путь не вызвал затруднений. Хотя Сиону порой казалось, что до того дома он дойдёт и в темноте. И вот перед ним двухэтажное здание, первый этаж которого занят отделение дознавателей, занимающихся преступлениями в Моне и окрестностях, а на втором находится кабинет дяди и его квартирка. Впрочем, даже «квартирка» — громкое слово. Там есть комната с кроватью и комната, где можно что-то хранить. А ещё там висит семейный портрет, который Харри выкупил у Клайда: там они в детстве и их родители. Вроде вскоре после написания портрета их мать умерла, а пока картина находилась у Клайда с ней случилось «несчастье», испортившее часть полотна, на которой был Харри. Отец всегда говорил, как ему жаль, что так получилось, но это сработало бы на посторонних — тех, кто не знает, что после продажи этого портрета Клайд нашёл в поместье ещё более старый, на котором Харри просто ещё не было.

Клайд как-то попытался препятствовать общению младшего сына и младшего брата, но, не найдя рычагов давления, бросил эту затею. До поры до времени, зная его.

На второй этаж вела отдельная лестница снаружи. Сион взбежал по ней, отмечая, что в кабинете горит свет. Отлично. Он дома.

Они давно не виделись, не разговаривали, а что обсудить было. По правде говоря, только с дядей Сион и мог обсуждать то, что его беспокоило. С дядей не нужно подбирать слова и темы, так чтобы не спровоцировать, а потом выслушивать.

Дядя открыл дверь вскоре после того, как Сион постучал. Коротко сказал, что ему нужно минут десять, чтобы закончить дела, и запустил племянника внутрь.

Кабинеты отца и дяди имеют общие черты: большой письменный стол, ковёр не сильно меньшей площади чем пол и тёмное дерево в качестве материала мебели, панелей в полстены. Только, в отличие от брата, Харри предпочитал хорошее освещение в тёмное время суток.

На расстоянии перед письменным столом стоял низкий прямоугольный столик со стеклом вместо столешницы. Вдоль одной из длинный сторон столика располагался диван длиной метра полтора. Напротив него, с другой стороны столика, кресло и стул, который часто переставляют. С короткой стороны столика стоит второе кресло, с него можно прямо смотреть за сидящего за письменным столом. За ним есть пустое пространство. Вдоль стены напротив входа стоят стеллажи, неаккуратно забитые папками. Среди них есть полузадвинутая дверь в «квартирку».

Сион устроился на диване, закинул ноги без обуви и начал ждать, наблюдая за дядей. Заметил, что тот часто ставит на документы печать, словно все подчинённые разом захотели поменять место службы. Может, как-то связано с заседанием Собрания? Отец упомянул, что Харри что-то там сделал. Но как же не хочется тратить время на выяснение этого.

Прошло девять минут, и под рукой Харри не осталось бумаг.

— Рад тебя видеть, — Харри отложил очки и ручку. — Как ты?

— Как обычно, — фыркнул Сион, словно что-то могло поменяться. — Отец там лютует, — кивнул в направлении их квартиры.

Харри отмахнулся.

— Просто я не ветировал то, что он хотел.

Отношения у старших братьев Ирвинов были странными. Вроде уже самостоятельные, а вроде Харри не всегда принимает свои решения. Теперь стало понятно, почему отец так разозлился.

— Думаешь, стоило? — Сион слабо представлял, как можно не прислушиваться к тому, кто так крепко держит всё в своих руках.

— Если всё удастся, северная банда наконец по тюрьмам разъедется да по ветру развеется. Но там ещё немало надо сделать, давай как-нибудь потом расскажу, — увёл разговор Харри.

Сион кивнул.

— Я тут о последнем турнире в Ноарте кое-что неприятное узнал, — осторожно начал Харри. — Что было там?

— Всё не так, как тебе сказали! — выпалил Сион.

Дядя как знал, что Сион хочет этот инцидент обсудить. А Сион очень хотел, потому что дядя не будет пытаться убедить, что стоило поступить иначе. Больше месяца прошло, а произошедшее не отпускает.

— Мне по-разному описали случившееся, — улыбнулся Харри, словно кто-то не осуждал Сиона. — Рассказывай.

Сион выдохнул.

— Ну, я… Ай, лучше с начала начну. Мы узнали о турнире, и Иаго хотел участвовать, но отец запретил. Брат не обрадовался, собирался даже проигнорировать запрет, — о, брат мог бы, Сион не сомневался, — но через пару дней случайно потянул запястье. И уже не обсуждали, что я буду участвовать.

— Мне рассказывали версию, что он с лошади упал, — Харри усмехнулся.

— Я тоже слышал, — улыбнулся Сион. — Не знаю, кто это выдумал. Наверное, те любители вспоминать историю с конём, — Сион в общих чертах знал ту историю, когда выпивший брат решил передразнить ржание на конюшне. К его несчастью, у этого были свидетели кроме животных, а также созвучность имени сыграла свою роль. Так что прозвище прицепилось намертво. — В общем, поехал я. Встреченные ритланцы по дороге были образцами радушия, — с сарказмом произнёс последнее слово Сион. — У меня впечатление сложилось, что на мне табличка с фамилией висит.