Чтение онлайн

– По глазам? Да ты сдурел, парень. Ни черта ты там не увидишь!

Он прав… Я поворачиваюсь на тюфяке, и цепи мои позвякивают.

Я не слышу соседа и начинаю думать, что он спит, но вдруг слышу его злой смех.

– Ну и вопросики у тебя… Это какую же дозу валидола мне надо сейчас проглотить, чтобы успокоиться!

– А мне казалось, ты не боишься смерти!

До этого Феррари никогда не позволял себе раздражаться. Но тут он подскочил, будто его шилом кольнули!

– Не произноси больше этого слова, ты понял?

Мне от него тошно! И, устыдившись этой выходки, вновь укладывается.

– Феррари, мне кажется, я что-то слышу…

Он прислушивается и покачивает головой:

– Шум? – спрашивает он.

– Да, но другой. Словно бы шум мотора…

– Ну и что, грузовик проехал по дороге…

– Нет, это снизу… Тебе не кажется, что это может быть фургон, который привозит… ну, всякие приспособления к этой машине?

Челюсти его смыкаются.

– А ведь и правда, может быть, и так. Ну и что? – лает он. – Ну и что? А? Что из этого?

Что из этого? А ничего. Ровным счетом ничего.

Я закрываю глаза и возвращаюсь к воспоминаниям.

Когда наутро я проснулся в этой дешевенькой гостинице, гадкая действительность терпеливо ждала меня в изголовье кровати. Вот и я пополнил собой неисчислимое стадо мужей-рогоносцев. Я чувствовал такую неизбывную горечь, что появилась даже мысль о самоубийстве. Это было бы легко, там, внизу, в машине, лежало мое ружье…

Однако жажда мести оказалась сильнее, и у меня вновь появилось желание жить…

Я принялся размышлять над тем, как лучше поступить. Конечно, я мог бы выследить жену и ее любовника во время свидания и прикончить их, как паршивых овец. С точки зрения уголовного кодекса, я выкрутился бы из этой, истории, да еще и с честью для себя. Но это крайнее решение меня не устраивало. Глория на какое-то время испытала бы страх – и все, смерть. Нет, это была бы слишком мягкая кара. Нужно изобрести что-нибудь похитрее. Но что? Я толком и не знал… Что-нибудь такое, что подточит ее медленно, постепенно. Мне хотелось увидеть, как она будет таять, увядать на моих глазах, словно цветок, который забывают поливать....

И тут меня озарило! Эта мысль была настолько прекрасной, что я даже обрадовался, и она принесла мне облегчение… Я хорошо запомнил номер его автомобиля. А зная номер, я смогу узнать и имя автомобилиста, любовника моей жены!

Я позвонил, не мешкая, одному из моих друзей, работавшему начальником отдела в префектуре. Поскольку было воскресенье, я застал его дома. Я попросил срочно разузнать фамилию и адрес человека, владеющего автомобилем с указанным номером. Он пообещал мне связаться с дежурным полицейского управления и попросил перезвонить через некоторое время.

Пока раскручивались колесики моего плана, я плотно позавтракал, ибо аппетит у меня не пропал. Да, горе мое было велико, я чувствовал себя глубоко несчастным, но это не отняло у меня ни сна, ни аппетита. Позавтракав, я выкурил сигарету и, не выдержав больше, позвонил другу. У того уже была вся необходимая информация. Любовника Глории (если считать, что машина, которой он пользовался, принадлежала ему) звали Ив Норман, и проживал он в доме № 16 на бульваре Инвалидов. Я лихорадочно записал все это на уголке бумажной скатерти и тепло поблагодарил моего друга-начальника.

Я направлялся к бульвару Инвалидов. Погода была дрянной, моросило, ветер гонял по асфальту опавшие листья. Люди торопливо шли по тротуарам, словно пытаясь спастись от неизвестной беды. Мне здорово повезло. Как только я подъехал к дому № 16, то увидел, как из него выходит тот самый блондин. Днем он выглядел еще более белокурым и еще более красивым, чем я предполагал. В темноте мне не удалось оценить его гибкую и уверенную походку и какое-то особое обаяние, исходившее от него. Одет он был в дорогой темно-серый костюм, на нем была бледно-голубая, с сиреневым отливом, рубашка и галстук цвета морской волны. Он подошел к своей машине, стоявшей неподалеку, и уселся в нее.

Едва он отъехал, я – о ирония судьбы! – припарковался на то место, где он только что стоял, и устремился к дому. Через минуту я уже стучал в окошко консьержки. Та выглянула на мой стук. Это была толстенная дама и вид имела далеко не консьержки. Я спросил, не здесь ли живет месье Норман, и она ответила утвердительно, уточнив при этом, что он только что вышел. Итак, ошибки быть не могло, любовника моей жены звали именно Ив Норман. Я поблагодарил консьержку и справился, не остался ли кто в его квартире. Она страшно удивилась этому вопросу и рассказала, что молодой человек живет в Париже один, а матушка его пребывает в Анже…

Теперь я мог составить определенное мнение об этом человеке. Наверняка, единственный сын. Мать, вероятно, вдова и доживает свой век в старом родовом гнезде, а сын проматывает в столице отцовское наследство. Я готов был задать еще тысячу вопросов этому церберу в юбке, но побоялся возбудить ненужный интерес к моей особе. И особенно мне не хотелось бы, чтобы консьержка описала милому молодому жильцу месье Норману мою внешность. Я был в охотничьем костюме, и парень вполне мог догадаться, о ком идет речь в повествовании консьержки о таинственном посетителе. И заодно позлословить по поводу моих рогов.

Я откланялся и вернулся в свой автомобиль, но долго еще стоял, не решаясь тронуться с места. Я чувствовал себя выбитым из колеи, да и мерзкая погода прекрасно гармонировала с моим настроением и мрачными мыслями о том, что происшествие это совершенно подкосило меня. И вдруг я заплакал.

Мне не приходилось плакать с самого детства. Конечно, было стыдно, но я ничего не мог с собой поделать, мне не удавалось подавить в себе эту боль. Я оплакивал собственную неудавшуюся жизнь, наше отринутое прошлое и утраченную любовь Глории. В своей машине, со стеклами, залитыми дождем, я был словно в укрытии… Мне казалось, что я нахожусь вне этого мира, плаваю в пространстве, заключенный в капсулу. Это состояние длилось долго. Когда слезы мои иссякли, я почувствовал в глазах боль, в веках – странное жжение. Но вместе с тем пришло и облегчение, и ненависть моя, обильно политая слезами, стала величественной, словно огромное дерево. Я провел платком по векам, пытаясь смягчить жжение, и включил зажигание.

Доехав до первого газетного киоска, я притормозил и выскочил, чтобы купить несколько газет. После этого я направился на поиски укромного бистро в каком-нибудь квартале. Мне не пришлось долго искать. Вскоре я увидел то, что мне нужно. Хозяином оказался весьма невзрачный мужичонка, напоминающий импотента. Я спросил себе стакан белого вина и устроился за самым дальним от стойки столиком. Здесь я почувствовал себя скрытым от нескромных взглядов.

Из «бардачка» машины я прихватил с собой ножницы и тюбик с клеем, а у хозяина попросил письменные принадлежности. Бормоча что-то себе под нос, он принес мне паршивенькой писчей бумаги и странных размеров конверт, украшенный восхитительным жирным пятном. То, что мне и требовалось. Я выпил свое вино и принялся играть в игру, которую при других обстоятельствах нашел бы омерзительной. Она состояла в том, что я вырезал из газет слова или нужные мне обрывки фраз. Работа эта была проста, но требовала определенной сноровки, поскольку нужно было выловить в газетах необходимое слово, а для этого очень внимательно пробежать глазами текст… К тому же, следовало поторопиться. Я часто пропускал слова, но когда находил нужное мне, ликовал и вырезал, чтобы сразу наклеить.